О людях и богах. Рассказы

Глаза его сощурились, и в них блеснули хитрые огоньки.

– Именно! – подтвердил он. – Это и есть моя сущность… Я так и построил мою реальность… Из всеобщей, заметь, или божьей реальности… Мой мир прочен, разнообразен, прекрасен! И в нём никогда – подчёркиваю, никогда! – не бывает покоя. Всё находится в движении… И в нём не бывает скуки.

– Неужели? – воскликнул Иисус и зевнул.

Словно не заметив прозвучавшей издёвки, Сатана выспренно продолжал:

– В моём мире имеется и постоянство.

– Постоянство изменения…

– Да!

– А также постоянство разнообразных измен, подлостей, коварства, страха, тревоги, боли, жути, и так далее…

– О, это только половина! А что ты скажешь насчёт второй половины?

– Ты об удовольствиях всевозможных что ли? Скажу лишь то, что здешнее вино действительно сладкое, да зато… похмелье горькое.

Сатана изогнул одну бровь и стрельнул в Иисуса пронзительным взором.

– Увы, братец, увы, – развёл он руками. – Такова жизнь… После подъёма непременно идёт упадок.

После роста и расцвета – усыхание и уменьшение. А бывает, наступает вот что: пу-ф-ф!

Он быстро надул щёки и толчком выпустил изо рта воздух.

– Да, мой мир несовершенен, – энергично продолжил он. – Он развивается… И я желаю его сделать – со временем – куда более блестящим и прекрасным. Мне нужны толковые соратники, помощники, а также новые идеи, и сила духа, чтобы укрепить и обезопасить мой мир.

– За счёт другого мира и других миров, – твёрдо сказал Иисус и прилёг на валун, опершись локтем о его горячую гладкую поверхность.

 – Ничего у тебя не получится. Ты уже миллиарды лет тут строишь, а принцип всё тот же у тебя остаётся. Всё рушится у тебя…

– Мой принцип – в силе красоты и в красоте силы!

– Отчасти, лишь отчасти… Причём в малой части. В большей же он проявляется иначе: в безобразии слабости и в слабости безобразия.

– Но у меня слабое постепенно исчезает, поглощаясь сильным. И со временем – я абсолютно в этом уверен! – в моём мире будет только лишь сила и красота.

Иисус поменял позу, сел и положил кисти рук на колени. Его фигура была расслаблена, а лицо совершенно спокойно.

– Сатана, ты змей, – произнёс он сочувственно. – Твой символ – это ты сам, свёрнутый в кольцо и пожирающий собственный хвост, не понимая и не чувствуя, что пожираешь ты самого себя.

– Почему же? – не согласился с ним Сатана. – Очень даже понимаю…

– В твоём мире, – продолжал Иисус, – первые всегда жрали и будут жрать последних.