Сын Ра. Волшебный эпос

Чёрт его там разберёт: дедок-то, видать, от одиночества свихнулся совсем – чисто маньяк стал и параноик. Нет бы молчал, так он ещё и разглагольствует:

– Есть тут у меня одна животина безродная, никуда не годная. Ни чёрту он раб, ни богу друг… Я его по доброте душевной держу-держу, а зачем – ума не приложу. А прожорливый – уй! Давненько я его, правда, не кормил-то – уж годков сорок, наверное… А и не заслуживает, бездельник!

Старичишка тут, по своему обыкновению, посмеялся чуток, похихикал и дале ногами задвигал.

– Вот я тебя, пельмешек, энтому проглоту и скормлю! – радостно он загнул. – Побалую скотинку. Наших он всё ж кровей, ей-ей! Ну как своей кровинушке не порадеть-то!

И приходят они вскоре к пещере угрюмой. Старик шмыгнул в неё тут же и засеменил по проходу в глубину. Через пару-тройку минут приходит он в большущий грот, мрачными красками лениво переливавшийся… Запрокинул Яван голову и видит: в углу, на толстенной цепи страшный дракон в заточении сидит, и такой-то весь худой да измождённый, что и описать невозможно.

Хмурый он был, понурый, члены его были скорчены, кожа сморщена, рёбра стропилами наружу торчали, и лишь глазища рубиновым цветом горели… Узрел драконище деда, морду вытянул да как заревёт трубно. Едва свод в гроте не рухнул, до чего громкозвучно!

А дедок ему строгим тоном:

– Ну, будя, будя реветь-то! Ишь, шелупень неверная, расшумелся! Я ж не так пришёл – гостинец вишь притаранил.

Эвона – человечек какой упитанный! Вкуснющий – це-це-це!

Поглядел чудовищный зверь на Явана, и огонь из его глаз от жадности жахнул. Раскрыл он пастищу громадную, а там клыки – чуть не в локоть длиною! А Ловеярка возьми тут и кинь в пасть разверстую своего пленника – как словно в печку полено. Дракон пасть моментально захлопнул и принялся Ваньку лопать. Чав-чав! – зубами его кусает и язычищем во рту бросает. Как словно котлету жуёт атлета…

Затем стиснуло Ваню со всех сторон и потянуло вниз, словно в воронку… А это он по драконьей глотке пошёл, да вскоре – буль! – место в его желудке нашёл.

Тут же незамедлительно соки пищеварительные полилися на него потоком, и вышло бы Ване это купание боком, если бы не его броня, – до того едкими соки те оказалися. А воняли-то они как!

Пришлось Явахе сызнова в руки себя взять. Зажмурился он, дыхание задержал и всю свою волю в кулаке зажал.