Сын Ра. Волшебный эпос

Частенько и самой грязной работёнкой не гребовал: к примеру, навоз на поле возить и ямы выгребные вычищать. И спать любил Яван на сеновале, а не в царских палатах, где для него комната была припа?сена. Иной же летней ночкой и в стогу сена он устраивался или даже на траве укладывался, ежели, конечно, погода его устраивала, ибо закалён парень был невероятно – из-за своего коровьего происхождения вероятно.

Короче, всё у них там было славно и знатно, да стало вдруг это всё меняться, – как бы духом мрачным наполняться.

То дожди летом вдруг зарядят, так что поля от влаги аж набрякнут, то засуха жаркая жахнет, то морозище зимою грянет, то град ни с того ни с сего посевы побьёт…

В замешательство пришёл народ. Праведы и те с ситуацией не справлялись.

А тут вдруг повадился веприще какой-то громадный огороды и поля у них разорять! И откуда только, оглоед, взялся? Уж такой-то он оказался большущий да всё подряд жрущий, что просто беда. Стрелы и копья его не брали – как от стены каменной от его шкуры они отскакивали; огня нисколько он не боялся, а за охотниками на него сам гонялся и кого лавливал, того пожирал безо всякой пощады.

Яваха с братьями попросили у царя дозволенья изничтожить гада, но тот, поразмыслив слегка, охоту им разрешать отказался – за наследника своего испугался. Порешил Правила самолично со злою напастью сладить, а то какой он, мол, к лешему царь!

И то сказать – верно. Погутарил он с праведами, и те стрелы и копья царёвой дружине великими заклятьями заговорили, чем силу безличную в оборонную силушку претворили.

Сел царь с дружинниками смелыми на резвых коней, и отправились они на поля окрестные да на луга, чтобы выследить там вредного врага. Как раз, как по заказу, было пасмурно, а то страшный хряк в ясную погоду не казался – видать, лучей солнечных опасался.

Вскорости напали охотники на след звериный чудовищный, проехали вдоль него немножко, а тут, откуда ни возьмись, и сам веприна из лесу выскочил: несётся на них, аж земля трясётся! А у самого глазки маленькие, красным огнём горят, а шерсть серая на загривке торчмя торчит.

Вот бежит он, визжит, жёлтыми клычищами клацает, хочет людишек пожрать, а тем-то некуда и деваться: позади овраг, а впереди чудище мчится поболе быка…

Да только Правила не растерялся. Натянул он лук тугой во всю силу, и пустил стрелёшку заговорённую в того веприну. И воткнулось остриё калёное зверюге аккурат в рыло! Тот-то хотел её стряхнуть, как обычно, да не тут-то было.