Сын Ра. Волшебный эпос

И так же уходят, то бишь улетучиваются – порх! – и их уже нету. Ни тебе коней, ни тебе карет, ни тебе повозок самоходных – воздухоплаванье одно лишь сплошное. Чародеи они и есть чародеи: юркие, змеи, народец ушлый…

И что удивительно – ни одного нигде неприятного лица, одёжи невзрачной или нескладной фигуры… Всё сплошь полное благолепие и самый наивысший сорт – элита элит преотборная. И наружность у навных прелестная, и нравы зело лестные, да ещё и изюминка некая у каждого есть, для Явана интересная: кто остроумен невероятно, кто просто умён, а кто и вовсе мудрецом глубочайшим представляется… Все там были высокие, статные, красивые и по большей части молодые, но попадались и старики: представительные такие, чистоглазые, видом здоровые, силу источающие и ни в чём молодым не уступающие… А сколько там было рас всяких и народов: и белые тут, и чёрные, и жёлтые, и золотые, и невесть ещё какие.

Яван ранее и помыслить не мог, что бывают такие.

Ну а он сам интерес у всех вызывал всеобщий и неослабевающий, да что там интерес – любовь! – неугасимую и невероятную, и близкую даже к обожанию.

Естественно, у Ванюши душа тоже для любви распахнулась. Со всеми до единого только лад у него да гармония, ни тени раздражения, ни капли малой размолвки. А о какой-нибудь групповщине или ревности вообще и речи не шло.

Ну, праздник просто сплошной!

Так день за днём крылато и пролетали, и Ваня их лёта совсем не замечал. Всё же, что до того с ним было, кажись, подчистую он забыл, лишь иногда что-то неопределённое в душе у него шевелилось, как бы ненадолго этак щемило, да вскоре и успокаивалось, а дни упоительные далее себе неслись, не замедлялись.

И вот однажды прогуливался Ваня по дворцу огромному, от пирушки очередной отдыхая, да и забрёл случайно в глубокий подвал. Дверь была не заперта. Отворил её Яван, глядь – а там мебеля? старинные громоздятся, картины висят роскошные, да статуи стоят запылённые. Помещение, в общем, на музей похожее. Походил там Ваня, походил и видит – не то палка странная на полу лежит, не то железная какая-то дубина… Ни с того ни с сего любопытство в нём и взыграло.

Подошёл он, нагнулся, в руки штуковину эту взял, а палка тяжеленною оказалась, – насилу поднял её Яван. Вот повертел он железяку загадочную в руках, её разглядывая, и аж задыхаться стал от её тяжести. А штуковина ещё и нагреваться в придачу начала, чуть уже ладони Ване не прижигала…

Его аж в пот кинуло.