Сын Ра. Волшебный эпос

Сорвал Яван ароматнейший плод, отправил его, не мешкая, в рот – о-о-о! – слаще любого мёду!

Пожевал Ваня угощение сладкое, кашицу сглотнул, и такая вдруг буйная радость в душу ему шибанула, что ни наврать, ни в сказке сказать. Просто ошеломляющее впечатление! Полнейший кайфище!

Ваньке башню-то и снесло напрочь. Как начал он тут ржать да хохотать, со стороны глянешь – чисто псих ненормальный! Да и Навьяна от милого не отстаёт – тоже вроде малость того… Смеётся она, заливается и по полной там отрывается…

А гостеприимный древовидный хозяин песенку им спел бархатным голосом-басом:

Эй, унылый человек,

Кинь свои заботы!

В кайфе проживи свой век!

Избегай работы!

Брось стремленье всё постичь —

Ты не в силах то достичь!

К ляду цель пустых мечтаний,

Грёзу тщетных упований!

Эй, иди-ка ты сюда —

Не пойдёшь уж никуда!

Погружайся в неги поле —

Будешь рад счастливой доле!

Коли ты проник в наш мир —

Ты попал на дивный пир!

Здесь ликуют и поют,

И беспечно все живут!

Мы плывём в любовном море —

Счастье плавать на просторе!

Веселиться и любить!

И привольно сладко жить!

Ра-ла-ла да ли-ли-ра!

Вам ни пуха, ни пера!

Йо-хо-хо да йа-ха-ха!

Тирли-вирли ра-ха-ха!.

.

Гости слушают песенку, веселятся и рукоплещут от души. А времени будто и вовсе нету, в голове беспечность полнейшая разлилась, так что, сколько они там находились, и сказать-то было нельзя – может час, а может и год…

Да не всё ли равно! Наелись Яван с Навьяною плодов спелых, сказали хозяину гостеприимному спасибо, затем вспорхнули с ветки, как бабочки какие и, помахав дереву руками на прощание, отправились было далее в чудесное своё плавание…

И в это время, когда они хотели уже улетать, музыка какая-то необыкновенная, тягучая и зовущая, послышалась снизу из самых кущ.

Любопытно нашим летунам стало невероятно. Спустились они чуть пониже и чуют – сила какая-то их вниз потащила, как словно неким магнитом. И очутились они в полумраке затхлом, у самой земли, где неприятные сочились запахи, и туман зеленоватый клубился. Смотрит Ваня с удивлением немалым – ва-а! – вокруг система была разветвлённая корневая, а в тех корнях твари некие оказались вплетённые, штук десять этак или двенадцать. И судорога сострадания пробежала по душе Ваниной: корни сквозь тела уловленные прорастали насквозь, и вроде их сосали, а те страдальцы мёртвыми отнюдь не казалися – корчились они и тихо стонали.