Сын Ра. Волшебный эпос

И дивно стало Явану от вида странного сего создания – пред ним ведь паучище неимоверный предстал, ужасно собою страшный, смердючий да чернющий – да ещё и мохнатый вдобавок. Только глазки многочисленные пламенем красным на орясине его полыхали, и челюсти кривые, точно сабли, в пастище разверстой у него сверкали.

– Ха-ха-ха! – захакал зловеще упырь и хриплым голосом к пленнику своему обратился: – Опять попалась мошка ко мне в сетёшку! Значит, знатно я счас пообедаю да живого мясца поотведаю!

Осерчал Яванище, речи неучтивые услыхавши.

Собрался он с силами богатырскими, мышцы могучие поднапряг, и хотел было эту сеть в клочья мелкие поразнесть. Да только или силушка на сей раз его подвела, или сетка волшебная слишком прочною была. Затрещала она лишь, заколебалася, но усилиям Явановым не поддалася.

– Не рвись, не рвись, богатырь-дурачина! – вновь заскрипел, шевелясь, паучина. – Не по руке тебе будет сеть мою порвать. Так что ты лучше не силу кажи, а ум да разум прояви. Может тогда и освобожу тебя от пут, жалкий и глупый лилипут!

– Чего тебе надобно, паучара ты жадная? – вскричал тогда Ваня яростно.

 – Коль сожрать меня хочешь, так жри, а голову мне не дури!

– А-а-а, понял-таки, наконец, что не такой уж ты и молодец? – проворчало членистоногое предовольно. – А хочу я от тебя вот чего: разгадай-ка ты три мои загадки! Угадаешь – идёшь куда пожелаешь, не угадаешь – душу потеряешь! Развлечёмся давай немного…

– Чёрт бы тебя побрал, кровосос кривоногий! – заругался Яваха вновь.

 – Ну давай штоль, загадывай свои загадки, паучище ты гадкий – я согласен!

– Хе-хе-хе! – задвигал жвалами урод. – Только я и есть самый настоящий чёрт. А ты думал, я кто? Паучок что ли? Не-е! Те, в пекле которые обитают, тоже себя чертями считают, только это вруны, самозванцы, – не черти они по сути, а зачертанцы. Ха! Зато я – чёрт истинный, в своём роде единственный. Через мою черту запросто не переступают, а которые поумнее, те загодя отступают… Ну, Яван-удалец, покажи – глупец ты али мудрец! Не трусь, будь смелее и ответь мне… хм… а что на свете всего милее?

Усмехнулся Яван загадке гадовой да с простецким выражением на роже тому и отвечает:

– Чего помудрёнее придумать не мог? Всего милее на свете… это… ну… как его?.

. того этого… тьфу!.. этого самого… а – вот! – с устатку поспать сладко! Ага! Апосля молодецкой потехи. Что ли, скажешь, нет?

– Ах-хах-ха! – забился паучище в неистовстве.