Сын Ра. Волшебный эпос

Наконец он остепенился, себя в руки взял, в середине остановился и речь свою досказал:

– Получил я намедни от Чёрного Царя послание, в коем заключается мне приказание: завтра, как стемнеет, выставить на жертвенной горе… дочерь мою любимую Прияну – мне, отцу, на горе, а грифу пекельному на растерзание!

Тут царь опять приумолк, словно с духом собираясь, а потом руки вперёд простёр и таково рёк, голосом срываясь:

– Кто из вас, милых соотечественников али гостей дорогих, по своей воле, а не по принуждению, желает вступить с грифом в сражение? Кто готов царевну Прияну не дать на поругание? Неволить вас не имею я права, ведь только человек охочий здесь может помочь!

Ропот негромкий по толпе пробежал, а царь руки в кулаки сжал и с отчаяньем в голосе закричал:

– Ну же, други мои, выходите и о мужестве своём заявите!!!

Властитель наконец замолчал и в толпу диким взором вперился.

Видимо верил он самозабвенно, что разрешится кошмарное это происшествие для него сча?стливо, что найдётся воин храбрый в толпе громадной, и обернётся грозная беда ладом…

Тишина после слов царя наступила такая, что слышно было, как мухи жужжат, а затем в толпе понемногу брожение началось – гул по ней прокатился: охотник-то вишь не находился.

Не решался ни один малый удалый на оборон дочери царской встать.

Наконец, видимо, и сам царь надежду оставил; еле-еле он ноги свои переставил, до трона добрёл, на сиденье мешком опустился и в горе великом руками закрылся. А царица Милояна и того пуще слабину показала – прямо навзрыд, сердешная, зарыдала.

И в эту минуту незавидную, для собравшихся весьма неожиданно, голос вдруг молодецкий из глубины толпы послышался:

– Я!.. – взгорланил кто-то решительно и храбро. – Я желаю!..

Расступился народишко в недоумении, и увидели все в изумлении – парень какой-то младой на площади гордо стоит и орлом сизым на чету царскую зырит. Выглядел он во как: высоченный такой да статный, лицо открытое у него было, приятное, хоть немного и дурковатое, нос курносый, а сам-то нищ да бос, только в шкуру рыжую одет.

Вот так, значит, ответ! Яваха, вестимо, то был – больше ж некому! Не привык богатырь наш расейский на призывы о помощи отнекиваться да отказываться и больным да недужным сказываться. Вызвался и молодец – он же ведь первый был удалец!

Народ призатихший на охотника странного дивится, и сам царь сверху быстро сошёл да к нему подошёл.

– Здравствуй, добрый молодец, охотник вольный! – поприветствовал он Ваню с видом довольным.