Отблески таёжного костра

Здесь снегу было меньше, чем на чистинах, и он не был такой плотный – лучи солнца не проникали под полог леса. Но за это время подъели весь мох, кустарники – все то, что могло служить пищей. Подчиняясь инстинкту, марал решил перевалить Скалистый хребет и увести семью на старую гарь. На чистом месте горячее солнце быстро сгоняло снег. Там было много молодого, сочного подроста. Там за хребтом он чувствовал себя в безопасности.

В это утро он, как обычно, первым поднялся с лежки. Потом встала маралуха, последним – сеголеток.

Пробивая передними ногами, ломая грудью наст, Белый повел семью к перевалу. Маралуха следовала за ним. Сеголеток, устав, отставал все дальше. Мать, призывно мыча, старалась поторопить сына. Но, увидев, что он лег, повернула обратно. Из-за кромки пихтача пришел звук – будто ожили и загудели оводы. Почувствовав опасность, бык рванулся к перевалу. Изрезанной в кровь грудью проламывал целые пласты наста. Из последних сил стараясь достичь скалистого прилавка.

Выскочив на снегоходе из пихтача, Уткин увидел всю картину сразу: корову и теленка на полпути к перевалу и быка в нескольких десятках метров от каменного карниза.

– Марала отрезайте от перевала: уйдет за карниз, не возьмем, – закричал он. Но, поняв, что не успевает, схватил стоящий на подножке снегохода карабин, начал поспешно стрелять. Рядом с Белым по каменистым плитам защелкали пули. Сделав последнее усилие, марал прыжком выскочил на карниз.

Повернув голову в сторону пади, он увидел лежащих на окровавленном снегу маралуху и мараленка, возле которых копошились люди.

Белый уходил. Уходил трудно, оставляя на следу пятна крови, к синеющим вдали горным хребтам. Он уходил подальше от территории, на которой жил самый страшный зверь, имя которому – человек.

НАЕДИНЕ С ТАЙГОЮ

Гимн профессии штатного охотника,

ныне канувшей в Лету

С легким скрежетом вспахав прибрежный песок, лодка носом ткнулась в пологий берег.

– Ну, слава Богу, добрались! – произнес Михалыч, выпуская из онемевших пальцев румпель мотора.

Собаки, выпрыгнув из лодки, исчезли за прибрежными зарослями тальника.

Человек, расстегнув карман курточки, достал пачку «Примы» и, не вставая с сиденья, долго и с наслаждением курил, оглядывая просветлевшим взором покрытые тайгою горные хребты и увалы, ниспадающие к реке.