Леротикь

– Фукс?

– Ну?

– Сечешь?

– Секу.

– Джулиан?

Вскоре выяснилось, что Джулиан не имеет понятия, где на его гитаре находится ля-бемоль. Чтобы спасти ситуацию, Юджину пришлось дать ему быстрый урок, который сопровождался презрительным хмыканьем Фукса. Паркер смотрел и ничего не говорил. Джулиан знал, оказалось, немалое количество чисто гитарных оборотов и трюков, и перебирал струны неплохо. После примерно десяти минут ошибок и нереализованных амбиций, он понял, как именно следует играть то, что хотел играть Юджин.

Опус сыграли четыре раза, а затем Юджин объявил пятиминутный перерыв. Джулиан выключил усилитель и стал тренироваться тихо в углу, прислушиваясь к струнам. Юджин развлекался, играя немецкую песенку тридцатых годов двадцатого века. В его дневнике комментарии по поводу немецкой музыки той эпохи нестандартны и слегка бестактны по отношению ко многим.

В конце концов Джулиан перестал бренчать и начал слушать. Паркер тоже, вроде бы, прислушивался к тому, что играет Юджин.

Фукс ерзал и ерзал на своем стуле.

Четыре часа спустя свежесозданная группа проголосовала за поход в реднековый[6 - От redneck, красная шея – самодовольный неотесаный белый жлоб из простонародья.] бар напротив. У Юджина вечером был ангажемент, и долго он торчать в баре не собирался.

– Ангажемент? Думаю, что не захочешь, чтобы я составил тебе компанию, – предположил Джулиан, ухмыляясь в свое пиво.

– Одного раза мне хватило, – сказал Юджин.

– Эй, – Фукс повернулся к Джулиану. – Уши у тебя смешные очень, мужик.

И в самом деле уши у Джулиана были маленькие и чуть вогнутые.

– Ты мой хуй не видел, – сказал Джулиан.

Немыслимое свершилось – Паркер засмеялся. Юджин не знал, что Паркер умеет смеяться. Смех его звучал искренне и приятно, почти музыкально.

Фукс надулся и слез со стула. Джулиан положил руку на плечо Фукса и без усилий водворил его обратно на стул.

– А ну-ка я тебе кое-что скажу, дружок, – сказал он медленно и ровно, и театральные ноты исчезли из его голоса, а калифорнийский его акцент вдруг проявился очень отчетливо – и слегка зловеще.

 – Слушай, чадо. Хорошо? Будешь слушать? Слушай. Я, может, не великий гитарист. Может, я вообще не гитарист. Но, видишь ли, это в данный момент не важно.

– Ай! – запротестовал Фукс, потирая плечо. – Ты держи свои руки при себе, мужик.

– Спроси меня, почему это не важно.

– Ай … блядь … Хорошо.