Леротикь

Вроде бы у них сделался бурный роман, в конце которого немецкая любовница пролила больше слез, чем положено в таких ситуациях, и умоляла Джулиана переехать в Германию, чтобы ему быть рядом с ней, обещала его содержать до конца его дней. Джулиан, должно быть, обиделся. А может и нет. Перед самым отъездом она купила ему этот самый Ройс. Несмотря на его уверения в том, что он ее совершенно не любил, мысль о том, что машину можно продать, а затем оплатить квартиру лет на восемь вперед, никогда, видимо, не приходила Джулиану в голову.

Ройс – одна из немногих собственностей Джулиана, за которыми он тщательно следит. И снаружи и внутри – все сверкает.

Я взял у него папку с песенками и посмотрел на нее критически. Он говорит – Нет, ты не смотри на папку, ты читай. Серьезно.

Я спросил, нельзя ли и слова посмотреть. Он поморщился, помедлил, но все-таки протянул мне дополнительную пачку листов.

Я прочел слова к первой песне. Затем я их перечел. Вежливо и нервно Джулиан смотрел в сторону. Я обратился к нотам.

В отличие от стихов, музыка Джулиана была – сплошной нонсенс, с финтами в некоторых местах – отчаянная попытка дилетанта удивить и впечатлить, и в то же время замаскировать неумелость. Тем не менее, разглядывая его новации, я вдруг сообразил, что сочиняю в уме. Талант бросает в почву зерно – навык делает результат презентабельным.

В то время, как я прикидывал, как можно изменить основную тему, чтобы она звучала интересно, Джулиан выпрямился, поднял голову, посмотрел направо и налево, и велел мне оставаться в машине.

Я все равно намеревался выйти вместе с ним, но он настаивал, чтобы я остался читать, с включенным светом под потолком кабины.

Да что же это такое! Никто ни о ком, кроме себя, не думает! Свет под потолком освещал меня, молодого негра, сидящего в машине с заведенным мотором в тихом еврейском районе в одиннадцать вечера. Любой житель, заметив меня, тут же вызвал бы копов[8 - Копы (cops) – в общепринятом американском просторечии – полицейские. Негативный оттенок слово это в себе не содержит.

]. Понятно, что если вы не черный и в подобных переделках не бывали, вы так не думаете. Но – вне всякого сомнения Джулиан, с его поэтическим, на хуй, воображением мог бы легко поставить себя в мое положение. Мог бы – но не захотел.

Впрочем, я сам такой же. Будь я за рулем, и следуй мы через Бушвик ночью, я бы также бездумно остановился бы у углового магазина, чтобы купить сок или воду, и оставил бы его одного в машине, белого. Правильно.