Письма с Марса. Часть 3. Adamus 412

Верующие, христиане ведь часто мы приходим на богослужение и чувствуем, что мы сами чужие и чужие те, кто стоит рядом с нами, а ведь так быть не должно…»

Она плохо улавливала смысл сказанного, собственная мысли и боль не давали сосредоточиться.

… – «Мы должны быть воистину родными людьми, с трепетным сердцем, с открытой душой воспринимать с радостью каждого человека, вновь приходящего в храм»…

Но вот и конец проповеди,

– Аминь! – произнес священник и ушел в алтарь…

Она еще немного постояла и подошла к свечному ящику.

За ним стоял скучающий послушник.

– Мне подать записки за рабов божьих Александру и Романа.

– За здравие или за упокой?

На миг она замерла, спазмы схватили горло, она махнула рукой, «сейчас, сейчас…» и выдавила,

– За здравие…

Послушник получил деньги и уставился в потолок.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Сдачу жертвуете? – спохватился он.

– Oui, monsieur – au nom de Dieu et le roi! (Да, монсеньер, во имя Бога и короля! фр.), – съязвила она.

Когда подходила к двери на выход, сзади донеслось,

– Спаси Вас Бог, матушка.

Вот, такой пустяк – сдача, а настроение изменилось. Стало как-то обыденнее и проще.

– А чего ты хотела? – спросила она себя.

– Не ангелы же здесь служат, а обычные люди со своими заботами, страстями, привычками, да и не ангелы сюда приходят. Не в Церковь Небесную шла, а в церковь земную. Вон, мальчишки еще – радуются снегу, сегодняшнему дню. А послушник за свечным ящиком? Бедненький, ждет не дождется окончания службы.

Скучно ему, а бабка за своими записками «пришкандыбала», дома ей не сидится. И сдачу не хочет оставлять, «желобится».

Эх, бабка, бабка, что же тебе дома не сидится? Все суетишься, дела себе ищешь, забот. Не хочется тебе бабка домой идти, ох как не хочется. Тоскливо в доме, одиноко – осиротел дом. Сначала дочь умерла где-то на поселении в Алтайском крае. Где? И место неизвестно. А теперь вот Сашенька, толи погибла, толи пропала…

– Господи, Господи, да за что мне такое? Меня-то зачем оставил, а их забрал!

Она отвлеклась от горестных размышлений только у подъезда своего дома.

Входить очень не хотелось. Для чего? Чтобы посмотреть на запертую комнату Сашеньки, а затем долго сидеть на кухне и смотреть в окно?

– А вдруг!

И вот это «а вдруг» и заставило войти. Она остановилась и задержала дыхание. Металлический ящик черными глазницами равнодушно уставился в стену, напротив. Ей показалось что там «забелело» и она быстро подошла к нему.