Тайная история Тартарии. Том 1. Паны, холопы и Другие

– Защищал, говоришь? – Атаман Сирко отбросил барона в сторону, будто это был куль с овсом, а не крепкий мужчина фунтов в пять с лишком пудов весом. – Что ж, коли Софья за тебя просит, то помилую. Но только ж правду говори, за каким рожном тебя сюда занесло?

– Король велел доставить пани Софью и сыновей твоих в замок Гуровеже. Я лишь должен был сопроводить их да проследить, чтобы в пути с ними ничего не случилось.

– А что ж так-то, раньше в гости не звал, а тут вдруг целое войско за ней прислал?

– Мне-то неизвестно.

Только недавно из Империи в Вавель прибыл посланец императора, граф фон Шрекенберг. Именно после разговора с ним король послал меня сюда. Да и Гуровеже принадлежит не королю, а именно графу.

– Ишь ты, а что это моя семья вдруг вашему Хрякенбреху понадобилась?

– На это я ответить не могу, да я почти и не знаю его. Он несметно богат и, вероятно, скоро будет шведским королем. Еще знаю, что он собирает древнее оружие, – ротмистр остановился, задумавшись.

 – Но, кажется, не всякое. Он ищет какой-то особый меч.

– Что ты сказал? – вдруг помрачнев, спросил Иван Сирко.

– Он ищет какой-то меч, – повторил ротмистр. – Граф передарил мне старинный клинок замечательной работы, подарок короля, будто это треснувшее коромысло.

– Что ж, сейчас со мной пойдешь, опосля решу, что с тобой делать. Пошли, поможешь казаков на телегу перетащить, схоронить нужно.

– А как же мои панцирники?

– За твоими людей пришлю. Уж то, что по-вашему отпеть не выйдет, не обессудь, я вас к нам не звал, ксензов ваших у нас не жалуют.

Но и волков к людскому мясу приучать не след. Так что схороним по-людски, а покуда он постережет. – Атаман лишь поднял руку, из леса тихо, будто тень, вышел матерый волчище и улегся возле ног Сирко. Тот присел на корточки, погладил зверя и не приказал, а тихо попросил: – Постереги тут покуда, чтоб родичи твои не повредили.

Зверь оскалил пасть и будто зевнул, затем как-то совсем по-собачьи лизнул руку Ивана.

– Давай, за дело, – казак выпрямился и глянул на ротмистра. – Да ты не страшись, коли жену и детей моих защитил, не пленником, гостем у меня будешь.

* * *

Расположившись лагерем неподалеку от кургана посреди Дикого Поля, пан Гжегож вспоминал события прошедшего месяца. В доме Ивана Сирко он жил почти вольно, вот только на улицу выходить не хотелось. Окрестные жители, хоть и не говорили ему ничего, но смотрели недобро.