Тайная история Тартарии. Том 1. Паны, холопы и Другие

Гжегож, не отрываясь, следил за поединком, когда увидел графа, хорьком скользнувшего за спину казачьего атамана. В руках его была все та же трость с тяжелым бронзовым навершием. Он размахнулся…

– Нет! – воскликнул шляхтич и, сам не ожидая от себя такой прыти, бросился между Иваном и Леонардом фон Шрекенбергом. – Один на один!

От неожиданности граф отпрянул и обрушил свою палицу прямо на голову ротмистра. Шишак несколько смягчил удар, но Гжегож Левартовский рухнул без чувств.

– Мразь! – рявкнул граф. – Ни один человек не смеет заступать мне путь! – Он вновь занес трость над поверженным шляхтичем.

 – Честный бой не для меня.

– Хорошо, что ты сказал это, – послышался совсем рядом утробный, точно смеялся колодец, хохот. – Человек не остановит, а вот они – могут!

Каменные воины сдвинулись с места и, ускоряя шаг, бросились к оторопевшему графу. Заметив это, его сын, «мурза», метнулся было на помощь, но Сирко заступил ему дорогу.

– Э нет, так не пойдет! Куда побег, пацюк лайдачий?!

Он рубанул наотмашь, и вновь яркая вспышка разорвала тьму.

«А ведь не одолеем мы этак друг друга, – крутилось в голове атамана. – Как есть, не одолеем. Сколько ни бейся». Он видел оскаленные зубы Дейали-Мурзы. Впрочем, прежнее обличие спадало с того, будто клочья посеченного кафтана. Теперь пред ним был он, Змей Горыныч в собственном обличье. В зверском, не человечьем. Но от этого меч, а это был уже именно меч, в его лапах не становился менее опасным. Краем глаза Иван слышал вопль и грохот каменной лавины.

Это Горын Змеич пытался вырваться из каменных тисков окруживших его безмолвных воителей. Да только впустую – древние стражи кургана сходились все ближе, запирая могущественного врага.

«Ну, что ж мы? – едва не застонал Сирко. – Ломим ведь уже! Надо побеждать!» Он отбил еще один удар, рубанул сам, поймал на себе полный надежды взгляд лохматого побратима и вдруг с неумолимой ясностью понял, что следует делать.

Широкий взмах блистающего светлого клинка, он занес руку для удара, открывая противнику грудь.

И в тот же миг сталь Черного Хорта вонзилась в него, прошла насквозь и вылезла из спины подле лопатки. Сирко захрипел в предсмертной муке, сцепив зубы от боли, из последних сил ухватил меч противника близ самой пяты, вталкивая его поглубже в рану. Его опешивший противник дернул было оружие на себя, но то плотно застряло в ране. В тот же миг, не давая Змею бросить рукоять, Сирко ударил бывшего мурзу по бармице, закрывающей шею.