Тайная история Тартарии. Том 1. Паны, холопы и Другие

 – А где взять серебряную пулю, которая этим москальским бесам хуже «пэтриотов», я скоро придумаю.

Таким агрессивным Алекс видел своего парня только однажды – когда мамаша того вместо того, чтобы подарить ему на день рождения конвертик с купюрами, купила Никасу в подарок сразу десять гавайских рубашек в цветочек, причем все были разные. Никас ненавидел цветочки.

* * *

Прекрасная, божественная музыка лилась отовсюду. Звуки ее, казалось, были осязаемы. Они рождались из небесного эфира и, паря в солнечных лучах, вылетали в высокие окна, заполненные светом.

Ничего прекраснее этой музыки он не слышал никогда. И из нее, как из облака, выплывал лик Панны Марии, скорбный и радостный одновременно.

Он убрал руки от старинных деревянных клавиш, и чарующая душу музыка прекратилась. Солнце все так же светило в окна костела, отгоняя ночные страхи. Казалось, что пока оно вот так светит и пока из органных труб льются звуки гармонии, не бывать злу в местах этих. Но тревога не уходила, как бы ни молился он.

– Прекрасно, Томаш, прекрасно! Сегодня ты превзошел сам себя, возлюбленный сын мой! – раздался тонкий, слегка дребезжащий голос снизу.

Органисту не надо было оглядываться, чтобы узнать его.

– Отец Игнатий, доброго дня Вам!

– Доброго дня, сын мой, доброго. Однако не такой уж он и добрый.

– Вы имеете в виду бесчинства нечестивых в землях наших?

– Их, их, сын мой возлюбленный.

– Неужели все так плохо, что даже святые отцы поминают об этом в молитвах своих?

– Увы, сын мой, – взгляд отца Игнатия сегодня был особенно лучезарен, – силы зла все ближе к городу, и во главе их – настоящий диавол, исчадие ада в обличье человечьем.

Он рубит, кромсает и сжигает все на пути своем. А самого ни сабля, ни пуля не берут. Говорят, что он оборотень.

– Кого Вы имеете в виду, отец Игнатий?

– Ну конечно же его, северского гетмана, который привел казацкие загоны к нам с Левобережья. – Отец Игнатий поднялся на хоры. – Мало было землям нашим вреда от бандита Хмельницкого, так теперь еще и этот упырь на нашу голову.

Матери уже детей в колыбелях пугают им. Он даже хуже, чем те головорезы, что послал на нас царь московский…

– Неужто кто-то может быть хуже московитов?

– Представь, возлюбленный сын мой! – отец Игнатий положил на плечо органиста свою узкую ладонь. – Ты молод и чист душой, и неведомо тебе, как может отродье дьявольское бесчинствовать при попущении Божьем.