Чужеродный организм

Специалисты у нас есть для этого, сделаем всё в лучшем виде.

– Хорошо.

– Сергей Сергеевич… Мне бы денег… Собственно, за этим я и пришёл.

– Я догадался.

– На начальном этапе потребуются вложения, как в любом деле. – Карась причмокнул. – Зато потом…

– Во сколько нам это обойдётся?

Карась взял со стола ручку и на бумажном квадратике написал цифру с нулями. Рассматривая записку, Сергей Сергеевич с прищуром затянулся сигаретой. Поднял взгляд на Карася:

– Ты ничего не перепутал?

– Я? Сергей Сергеевич! Мне надо ферму ту выкупить, оборудовать там всё, как положено, ну и так далее… Я ж для дела!

Сергей Сергеевич затушил сигарету в пепельнице.

– Для дела – это хорошо. – Он снова взял в руки бумаги. Посмотрев на верхний документ, отложил его в сторону. – Ладно, можешь идти. Будут тебе деньги.

– Спасибо, теперь всё как по маслу, – проговорил Карась, вставая. – Если бы не вы, даже не знаю…

Сергей Сергеевич, не глядя, показал рукой в сторону двери и Карась торопливо покинул кабинет.

17

– Дайте воды! – Мирон загромыхал в дверь что есть силы. – Эй!!!

Наташа посмотрела на него с сожалением и беспокойством. Он забыл, что было в прошлый раз?

– Не ори, падла! – Шмель открыл дверь и прошёл в комнату с баклажкой воды. Злобно глянул на Мирона. – Тебе что, голосовые связки надрезать, чтобы тихо было?

– Дайте хоть глоточек человеку… – проныл Мирон.

– На, упейся! – Толстяк бросил ему баклажку. Повернулся к Наташе, сунул руки карманы своих жёлтых шорт, оставив большие пальцы снаружи, и расплылся в самой доброжелательной улыбке, которую смог изобразить.

 – Как ты, детка? Слушай, может, надо было твои синяки врачу показать? Или давай я посмотрю…

Наташа молча отвернулась в сторону окна.

– Не хочешь разговаривать? – Шмель хмыкнул. – Ладно, набирайся сил, моя хорошая… А вечерком мы с тобой в баньку сходим. У нас здесь такая хорошая банька! О-о-о, тебе понравится. Обработаю по полной, можешь не сомневаться!

Шмель протянул руку, чтобы погладить её по волосам.

Наташа вскочила с дивана и пересела на подоконник. Уставилась в угол комнаты затуманенным взглядом.

– Злишься? – с ухмылкой произнёс Шмель. – Это хорошо. Люблю таких недоступных.

Толстяк почесал пятернёй живот, посмотрел на притихшего в углу Мирона и неторопливо вышел из комнаты. Запер дверь на ключ.

– Урод… – сквозь зубы прошипела Наташа.

Мирон сел к столу, открутил у баклажки с водой крышку, но пить не стал, а отставил её в сторону.