Аксолотль и статуэтка превращений. Часть вторая

Вадим Алексеевич Громов, сосед, главврач районной больницы, человек чопорный, высокомерный, всегда имевший начальственную внешность и импозантный вид, тиранивший свою жену и сына, и теперь такие изменения! Был начальником – стал рабом.

За Вадимом Алексеевичем вломились в комнату остальные Громовы, жена и сын, тоже щебетали, испрашивали приказаний, заискивали, юлили.

– Господин Вильям, – пищал Ромка Громов, пытаясь припасть к ногам Вильяма, – что пожелаете, господин Вильям? Я весь к вашим услугам.

– Ромка, отвали! – Прикрикнул на соседа Вильям.

– Господин Вильям, я ваш верный раб. Желаете позавтракать?

Это было невыносимо.

Порой бывает приятно, когда тебя окружает табунчик развеселых маленьких щенят, поскуливающих, повизгивающих, лижущихся, желающих обратить на себя внимание. Желающих хоть чем-то угодить. Бывает приятно, но потом такая привязанность тебе надоедает. А тут не щенки – люди, твари разумные, а ведут себя хуже собак-подлиз.

Не выдержав подобострастного натиска соседей.

Вильям выскочил на улицу.

– Господин Вильям, – вопил ему вслед Ромка Громов, – я готов служить вам! Желаете, я буду охранять вас от разбойников.

– Сам обойдусь! – Бросил Вильям, захлопывая тяжелую калитку.

Но Ромка бежал за ним и орал вслед:

– Господин Вильям, подождите, я вас охранять буду!

– Офигеть! Что жизнь с людьми делает! – Заключил Вильям.

Ромка отстал. Теперь Вильям мог остановиться, оглядеться, ужаснуться.

По многим признакам это была станица Ряжская, родная, любимая, и одновременно надоевшая. Вот знакомая акация, как-то года три-четыре назад на акацию забрался Саша Бякин и не смог слезть. Его тогда почти целый день с дерева снимали при помощи милиции, пожарных, «скорой помощи» и всех соседей. Даже половину кроны спилить пришлось. Следы этого насилия над деревом до сих пор сохранились. Но двор Нюрки Матвеевой, перед которым росла эта акация, на двор Нюрки Матвеевой совсем не походил.

Это был кусочек северной тундры, поросший мхом и ягелем, посредине которого стоял корякский или чукотский чум. Сама хозяйка двора, в длинной кухлянке, торбасах, с кожаным бубном в руках прыгала вокруг чума, била в бубен, по-видимому, заклиная духов. Но самогонный аппарат был на месте и соблазнительно дымился. Над калиткой висело объявление: «Изгоняю бесов, лечу порчу, выявляю вампиров народными средствами, продаю самогон».