Аксолотль и статуэтка превращений. Часть первая

Ее бесценный сервиз, доставшийся как трофей от какого-то уже давно позабытого мужа, это богатство, которое она не выставляла на стол даже по большим праздникам и только бережно ласкала, иногда стирая с него пыль, лежал теперь на полу в невзрачных осколках, среди которых елозился помятый Лехоша. Над сервизом стоял на стуле и хрустел стаканами Саша. Его блеклые глазки выпучились на манер совиных, а и без того бесцветное лицо приобрело цвет хорошо выбеленной стены.

– Мам, а где ты такие чулки купила? – Некстати спросил Лехоша.

Иногда такие вопросы, заданные невпопад, спасали его от маминого наказания, но не в данном случае.

– Что это? – Очень четко, и даже как-то спокойно спросила Альбина Степановна. Что могли ответить на этот вопрос Саша и Леша? «Это твой сервиз, мама, разве не видишь? Был и нету, одни осколки остались». Страшно, что даже свалить друг на друга было нельзя, что часто в таких случаях делалось. Оба преступника были пойманы на месте преступления после совершения святотатства.

Альбину охватил гнев.

Альбина в гневе.… Это не просто слова. Это формула ядерного распада, цепной реакции атомного взрыва. Это смертоносная вспышка сверхновой, несущая гибель всему живому на многие тысячи световых лет вокруг. Это темная, разрушающая сила вселенной, всех ее стихий, вместе взятых. Что там какие-то стаи гиппопотамов или дивизии вымерших тираннозавров, одна Альбина, если ее раздраконить как следует, становится страшней и опасней всего мезозойского зверинца.

Лицо женщины странным образом перекосилось.

Вспыхнул пламень неземного зла в белесых, как у всех Бякиных, глазах. Завитые в мелкую колечку волосы зашевелились на манер кос Медузы Горгоны. На обнаженных руках вздулись вены и мышцы. Альбина сорвала занавеску, прикрывающую дверь, вместе с занавеской упала гардина. Из гардины свирепая женщина вырвала стальную трубку. Потом в лицо детям была брошена фраза, заставившая их испугаться еще сильнее.

Нет, Альбина почти не читала книг – иногда позволяла себе скромную беллетристику, что уж говорить о Николае Васильевиче Гоголе.

Но сказанная фраза была по-гоголевски емкой, краткой и фатально-глубокой.

– Я вас породила, – с расстановкой сказала Альбина Степановна, – я вас и убью!

Сообразительные детишки не стали дожидаться, когда мама примется их убивать, и пустились наутек. Саша вырвал ногу из ящика со стаканами, спрыгнул со стула, выбежал из дома. Следом ускакал на четвереньках Лехоша. Альбина, размахивая трубкой, бросилась следом….