Семьдесят два градуса ниже нуля

Взошел на крыльцо, не удержался – оглянулся, увидел в немой молитве протянутые к нему руки, кивнул и скрылся за дверью.

– Ну, Клавдия, – сказал он жене, кормившей грудью сына, – суди не суди, а дело сделано.

Развернул одеяло, бережно приподнял таращившего синие молочные глаза младенца и положил его жене на колени.

Так у Игната Мазура появился брат-близнец по имени Давид. Карандашом на пеленке была нацарапана и фамилия, но прочесть ее не удалось.

Через несколько дней поздним вечером к Мазурам вломились два полицая.

Трофим знал их, на спиртзаводе раньше работали. Заныло в груди – прямо к люльке направились полицаи.

– Который жиденыш?

– Брось шутковать, – насупился Трофим. – Русская баба оставила, беженка из Минска.

– Христьянин, хоть икону с него пиши. – Гришка с ухмылкой щелкнул по носу спящего ребенка. Давид всхлипнул, заплакал. – Приказа не знаешь, к стенке захотел за укрывательство?

– Не дам! – Трофим оттолкнул полицая, загородил собой люльку.

 – Несмышленыш ведь, кроха.

Полицаи щелкнули затворами.

– Гришенька, Пахом, выпьете с морозу? – засуетилась Клавдия. – Бутылочку поставлю, огурчиков!

– Мужика твоего кой-куда отведем, а потом выпьем, – засмеялся Пахом. И Клавдии, с воем бросившейся к нему в ноги: – Не скули, такой молодухе скучать не дадим!

Трофим молча набросил на плечи кожух, напялил ушанку и вышел в сени, полицаи – за ним. Клавдия с криком бросилась к дверям, но тут послышались глухие удары, чей-то предсмертный стон, и из сеней ввалился в комнату Трофим.

Прислонился к косяку, бросил на пол окровавленный топор.

– Собирайся, уходить надо.

В санки, на которых дрова возили, уложили детей, на другие кое-какую еду и одежду и темной ночью отправились в лес к деревне Вычихи, где, по слухам, находились партизаны. Под утро натолкнулись на дозорных.

В лагере нашлись знакомые, поручились, и два с половиной года Мазуры прожили партизанской жизнью.

Весной сорок четвертого, перед самым освобождением, Трофим взрывал немецкий эшелон с боеприпасами, не уберегся от осколка и потерял ногу – по колено хирург отрезал из-за гангрены. Однако все четверо Мазуров выжили и вернулись в родной дом.

Обо всем этом Игнат и Давид узнали много после, не столько от родителей, сколько от соседей, и очень гордились своим необычным прошлым. Росли близнецами, ели, спали, учились вместе.