Семьдесят два градуса ниже нуля

Неожиданно, так что Алексей задержал в руке шприц и изумленно взглянул на него, коротко рассмеялся – вспомнил, как рявкнул однажды комбриг: «Лучше потерять штаны, чем надежду!» Ситуация тогда была вовсе не смешная, но по прошествии четверти века опасность забылась, и обидная для многих, оскорбительная фраза комбрига вспомнилась как шутка.

Без хлеба выжить трудно, но можно, без тепла еще труднее, но тоже можно, а вот без надежды никак нельзя. Поэтому он, Гаврилов, обязательно должен оставаться в строю, чтобы орать на людей и шутить над их слабостью, топать на них ногами и ласково хлопать по плечам: не в таких переплетах бывали, сынки, выше носы!

– Может, сразу по две ампулы? – спросил, когда Алексей готовил шприц.

– И так получаешь в два раза больше.

– Большая просьба, Леша.

– Если насчет ампул, то напрасно.

– Тряхни стариной, сынок, сними гитару.

– Не могу.

– Я прошу!

– Хорошо, батя.

Понимали все, что занимается батя психотерапией, и без особой охоты собирались в салоне, – лучше бы поспать этот лишний час.

Пел Алексей не очень удачно: и голос сел, и разладилась гитара, не слушалась отвыкших от нее огрубелых пальцев. Но разогрел, разбередил души! Добрался до скрытых в их глубинах чувств, растормошил ушедших в себя товарищей. Спел последнюю песню – просили еще и еще, и так продолжалось чуть ли не два часа. Щеки у ребят порозовели, глаза заблестели – заставил Алексей друзей припомнить о том, что есть на свете жизнь, за которую стоит бороться даже тогда, когда бороться нет сил.

Будут живы – не забудут этот концерт.

Вечером того же дня Гаврилов велел временно прекратить поиск. Чтобы не тратить понапрасну горючее, двигатели заглушили, и люди легли спать. Гаврилов сел в кресло, разложил перед собой карту зоны трещин и уставился в нее невидящими глазами. Знал ее наизусть, каждый ориентир, но что в них толку, если они не видны!

Интуиция подсказывала Гаврилову, что направление поиска нужно кардинально менять.

Мысль была дерзкая, но сколько раз его выручали именно дерзкие мысли!

И Гаврилов предположил: поезд прошел стороной и оказался справа от коридора. И нужно идти не вперед, а назад!

Разбудил Игната и Сомова, велел им одеваться. Еще разбудил Алексея и приказал в случае долгого их отсутствия включить сирену и фары.

Спустя два часа километрах в полутора от стоянки Сомов увидел веху.