Семьдесят два градуса ниже нуля

И страх, безмерный страх загнанного и обложенного со всех сторон зайца, ужас обреченного на неминуемую гибель существа охватил Леньку с такой силой, что он закричал дико и отчаянно:

– А-а-а! Я здесь! А-а-а!

Сомов впереди, а за ним Игнат, Давид и Тошка больше часа ползали то по одной, то по другой оставленной Ленькиным тягачом полузасыпанной снегом колее. Два раза не выдерживали, возвращались на камбуз греться и вновь отправлялись на поиски. В третий раз нашли тягач…

Так замерзли и устали, что даже не удивились тому, что Леньки там не было.

Молча посидели несколько минут в кабине, чуть отогрелись, отдышались. Особенно устал Сомов. Губы посинели, из горла вместе с выдохом вырывался хрип. Сомов сидел, прикрыв глаза, и Игнат вдруг подумал, что бывал несправедлив к этому человеку. Ну, жмот, молчун – что есть, то есть, – зато работяга безотказный. Худой, не поймешь, в чем душа держится, а рыскает по снегу проворнее Тошки, сам замучился и всех замучил. Надежный человек, зря мы на него.

– Посмотри, Тошка, не привязал ли он куда шнура, – не открывая глаз, проговорил Сомов. – Хотя и сосунок, а вряд ли так в метель пошел.

Тошка кивнул и без всякого паясничанья вылез из кабины. Вернувшись через несколько минут, доложил, что никуда Ленька шнура не привязал.

– Тогда под сиденьем должен быть моток, – поднимая тяжелые, опухшие веки, сказал Сомов.

Привстали, подняли сиденье. Мотка там не было.

– Раз доставал шнур, значит куда-то его привязал, – рассудил Игнат.

 – Может, конец сорвался?

– К тому и говорю. – Сомов спустился на снег. – Найдем – его, щенка, счастье.

Долго шарили, возвращались греться и снова шарили, пока не нашли. Побрели гуськом, стараясь не потянуть шнур, чтоб случайно не выдернуть моток из Ленькиных рук. Вскоре обнаружили на снегу брошенный моток, но не стали обсуждать эту находку, потому что и так было ясно, что шнур для Леньки стал бесполезной обузой и он его бросил. Шарили вокруг, всматривались в пелену, надеясь различить в ней огромную Ленькину фигуру; по сигналу Сомова меняли направление, чуть расходились, чтобы охватить возможно большее пространство.

Около часа проискали, с ног начали валиться, в ушах звенело, и виски разрывались от напора крови.

Леньку нашли метрах в десяти от камбузного балка. Только шел Ленька не к балку, а от него, и не шел, а передвигался чуть ли не на четвереньках, падая и поднимаясь. Взяли его под руки, повели, втащили в балок.