Возмездие

Временами мне казалось, сознание покидало меня, но я не падал, а шёл как робот, на автопилоте иногда выныривая в реальность. Ещё пару раз Егор объявлял привал, и я падал как подкошенный и вырубался уже по-настоящему. В очередной раз, вынырнув в реальность, я заметил, что город закончился, и мы идём по лесной дороге. Несмотря на усталость, я почувствовал, что по лесу идти гораздо легче. Солнце уже не било напрямую по голове, а рассеивалось сквозь кроны деревьев и явно стремилось к закату. Ещё часа через два, уже в сумерках, мы вышли на окраину сгоревшей деревни.

Все замерли на краю леса, а передняя двойка осторожно приблизилась к крайнему пепелищу. Походив по развалинам, они махнули нам, и мы цепочкой вышли из леса.

– Идём след в след, слышишь Максим, здесь кругом мины. Шаг в сторону и конец, и другие пострадают, – негромко произнёс Егор.

– Понял, буду внимательнее, – также тихо ответил я, стараясь ступать точно по следам могучего Степана, который шёл впереди меня.

Я заметил, что передние бойцы складывают своё железо в кучу на краю пепелища, и, дойдя до этого места, тоже освободился от груза. Зайдя в обгоревшие развалины, я увидел открытую крышку люка, в которую по одному спускались шедшие впереди. Когда подошла моя очередь, я осторожно спустился по лестнице, внизу было довольно светло, горели четыре керосиновые лампы. Помещение было довольно большим подвалом, расположенным под сгоревшим домом. Вдоль стен тянулись сколоченные из досок нары, заваленные всевозможным тряпьём, а посредине помещения стоял длинный стол, оббитый сверху фанерой. В углу стояла газовая плита с красным баллоном.

– Падай сюда, не мельтеши, – показал мне на ближайшие нары Егор, – отдыхай пока, скоро ужинать будем. Я присел на нары и уже через пять минут начал проваливаться в сон, последнее, что я слышал, как старшой распределял дежурства на ночь. Очнулся я от того что кто-то трясёт меня за плечо. С трудом подняв веки, я увидел, что это девушка-снайпер трясёт меня.

– На, поешь, а то завтра вообще сил идти не будет, – она протянула мне алюминиевую чашку с дымящейся гречневой кашей. – Нам завтра ещё почти целый день идти. Съешь, потом чаю налью, – улыбнулась она. Я поблагодарил и, подвинувшись к столу, стал ужинать. Каша показалась мне очень вкусной, с тушёнкой, может оттого, что я целый день не ел, да и вообще последний раз я ел в своём мире, в институтской столовой.