Паруса души

Тем более что решение принимали за него сильные мира сего, а он – лишь исполнитель.

Первого числа, сразу после праздничной демонстрации, полгорода придёт на верфь посмотреть, как в торжественной обстановке спустят на воду первую построенную в советское время в этом городе яхту. Будет духовой оркестр, будут все, кроме самого Якова. Все шло по плану. Красивые, блестящие машины привезли больших начальников, их избалованных жён и детей. Подтянулся и остальной народ, попроще. Все ждали начала. Кто-то привязал бутылку шампанского веревкой к корме, так, чтобы, оттянув её с причала и отпустив, можно было бы разбить шампанское о борт яхты.

Все с нетерпением ожидали начала.

Первый секретарь райкома партии, А.Б. Романов, ждал, что Яков будет рядом и будет подсказывать, как разбивать бутылку и резать ленту. Он вертел головой и явно нервничал. Его жена держала на руках собачонку и всё время, говоря с кем-то, громко, по-хозяйски смеялась. Увидев Александра, секретарь велел привести его. Первый вопрос, который он задал с явной тревогой и злобой:

– Где Абраша?

– Кто? – недоумевая, переспросил Александр.

– Я-я-я-яков где?

– Аа-а-а! Так он приболел. Но скоро выздоровеет.

– Стой здесь и никуда не уходи. Я во всем этом ни хрена не смыслю. Будешь подсказывать.

Подсказывать пришлось много, ещё больше отвечать на вопросы жён и детей. Это сильно утомило Александра. Он в душе ругался и глазами искал Якова среди людей – бесполезно, но он чувствовал: Яков где-то рядом. Тогда он посмотрел в сторону наблюдательной вышки, что у спасательной службы, и, уличив удобный момент, поднял руку и потряс кулаком в сторону окон.

Оттуда ответили солнечным зайчиком.

– Ах ты ж! – «Старый Змей» выругался, глядя в сторону «состоронынаблюдающего».

Всё те же «зайчики» ответили подмигиванием.

В это время все захлопали, и жена «первого», держа в одной руке собачку, а второй взяв шампанское, как-то очень неловко бросила бутылку. Та, вскользь коснувшись борта, не разбилась и отскочила прочь.

Она опять начала смеяться. Ей вторили все подхалимы. Бутылку доставали, и она опять её бросала, повторяя всё точь-в-точь, пока уже в гневе Романов не выхватил у жены и с силой не ударил. Бутылка разлетелась вдребезги. Все опять захлопали и засмеялись. Все, кроме тех, кто понимал, что это очень плохая примета. Жена, вся раздосадованная, прижав собачку и состроив губки, выдавила чуть не со слезами: «Ну Ко-о-о-отя!!!».

Потом оркестр ударил в медь.