Яга

Тут и его модельки из детства, и плакат первой группы на стене, и множество фотографий в рамках, которые бабуля сама распечатывала и развешивала по стенам, ставила на полки. Туда же ставила его любимые книжки – фэнтези. А еще по личностному росту и экономике. Все вперемешку. Комп старый, он его сюда отвез еще пару лет назад, был накрыт тряпочкой, чтобы не пылился.

– Заходи в 1с. Мне нужно цифры сюда вот эти забить вручную.

– Бабуль, ну сколько мне тебе говорить, что только электронный документооборот.

– Не умничай мне тут!

Гена увидел кучу чеков разных, цифры из которых нужно было забить в колоночки программы.

Энтузиазм Гены стих, поэтический настрой на то, что сейчас он что-то тут бабуле внедрит, угас. Скорее всего, она, как и этот чертов Горыныч, – не в тех летах, чтобы что-то предлагать модное и инновационное. Ей нужно по-простому – чеки вбить для отчетности в 1с. И хорошо.

Гена последовательно забивал цифру за цифрой и иногда зевал. Бабуля принесла ему отвар из трав и поставила на стол.

Он сделал глоток, и ему показалось, что это лучшее из того, что он пил. Это было не просто вкусно, он как-то успокаивал сразу и пах, будто все запахи леса в нем спрятались. И так Гена что-то замечтался, что не заметил, как уснул.

Проснулся Гена от звука клавиатуры и перебирания бумажек. Его рука методично продолжала набирать цифры в отчет, будто голова его совсем и не спала. На столе стоял еще дымящийся отвар. По-видимому, бабуля еще туда подливала.

– Отчет готов! – сказал голос и нажал в программке “сохранить”.

– Что происходит? – Гена был всерьез напуган. – кто ты?

– Я тот, кто ты есть, – ответили его губы.

– А кто я?

– А ты забыл? Рисуй карту.

– Какую еще карту?

Рука взяла бумагу и карандаш и начала методично рисовать. “Всего 26 кругов, рисуешь из центра, раскручиваешь по кругу, а следом несешься по линиям в обратную сторону. Точка входа должна совпасть с точкой выхода и тогда…” Рука ровно вывела спиральный рисунок, похожий на воронку, а следом вернулась к центру.

Отделила ручку от бумаги, и спиральный рисунок вырос, став объемным и засияв, как северное сияние – от зеленого к синему. А следом рука обрушила эту проекцию, будто ничего и не было.

– А теперь рисуй сам, – сказали губы Гены и замолкли.

Ну вот, подумал Гена, сошел с ума окончательно. Его рука теперь отчеты сама пишет, губы сами говорят. Это, наверное, переутомление. Надо поспать. Тем более, отчет закончен. Гена полез в кровать.