Кратолюция. 2.1.1. Флэш Пинтииба |3|

А сопряженное поле, создаваемое гулом двигателей кораблей Пинтииба и антитерракратов, мешало наведению сколько-нибудь серьезному оружию.

Но адмиралшах df-«Суратор» не был намерен сдаваться. Он прекрасно владел «слепыми зонами» автотактика, чтобы не выставлять в общий эфир свое личное указание, и в один из «пробелов» приказал Квиртеллу по завершению локального задания 8438742=1 незамедлительно прибыть на линкор. Мрак-солярветер I безропотно «акцептировал приказ», что смутило адмиралшаха.

И не зря. Квиртелл, словно нарошно, отступал именно через зоны, которые до десяти раз в час переходили из рук в руки. Поэтому автотактик все время переключал «свободный» Юнит 41—77 ВКП на новое задание в этих зонах цитадели.

Квиртелл по итогам грозного противостояния вышел в который раз обожествленным военной славой, в очередной раз сбив несколько процентов подозрений в попытке уличить прекрасный момент сбежать к кассумкратам.

Но адмиралшаха df-«Суратора» все равно не отпускала тяжесть на сердце, что в его рядах воюет изменник, сливавший информацию кассумкратам в обстоятельствах тесного боевого соприкосновения с антитерракратами. И он решился пойти на риски и даже прилюдно арестовать Квиртелла, даже путем собственного появления в очередной кровавой заварушке… И так бы и произошло, если бы не вмешалась арселизация.

<…>

В «Происках Вальтов» Квиртелл сосредоточился на розыске Постскриптумов в экстремальных гетто, где влачили жалкое существование основные «человеческие ресурсы» Марсианского Пинтииба.

Озлобленные люди… Один от природы талантливее другого… На Земле они бы почитались как высшие профессионалы, но во враждебных человеку средах, где каждый призван быть светилом техники и физики, им уготовили роль винтиков…

Воздух был безумно загрязнен: скотину на холеные марсиансие столы поили куда лучшим газом… Хуже того, дыхательные смеси подавались с неравномерным напором… Да еще и после марсианского старта «Происков Вальтов» подача электричества была ограничена… Не было видно не зги…

Универспехи подходили к людям вплотную: настолько, чтобы в темноте стало ясно, что они не местные, а пришельцы.