Охотники на кидал, или Кооператив сыщиков

В живых совершенно случайно осталось только двое, из которых один скатился с горы по склону, а другой был ранен в лицо осколком, у него был полностью снесен нос и выбит глаз, так что никто уже не сомневался, что он мертв. И эти выжившие рассказали, что раненых в основном добивали подростки тринадцати-четырнадцати лет из ближайшего села: смеясь, они подходили и стреляли раненым в упор в голову, а кому-то перерезали горло. Так происходит воспитание бойцов для джихада. И вот, судя по всему, этот Ахмат вполне мог быть одним из тех самых подростков.

Коля Васильев слушал Кобозева совершенно недвижно, глядя куда-то в угол. Кобозев же со свойственной ему раздражающей витьеватостью продолжил:

– У тебя, Колян, я знаю, там погиб брат, поэтому я и счел необходимым рассказать тебе. Я поначалу-то не хотел говорить. Но это не может быть случайностью, и я подумал, что раз такое проявилось, я должен тебе рассказать. Не знал бы, не сказал. Я тоже не знаю, что делать! Заявление на него ведь не напишешь, он, понятное дело, откажется от всего, а прямых доказательств нет, свидетелей тоже нет, да и тебя самого, не исключено, тут же и прирежут люди из местной диаспоры, как, помнишь, прирезали беременную дочку убитого офицера спецназа…

Эта история с дочкой капитана спецназа была довольно известная.

Боевики увидели ее на открытии памятника отцу в новостях по телевизору, выследили и зарезали – вспороли живот, убив ее и ее еще нерожденного ребенка. Она умерла позже ребенка – еще какое-то время бежала с ножом в животе и упала замертво на пороге собственного дома. Милиция и руководство города во избежание проблем, понятно, хотело все это спустить на тормозах как бытовой случай, но сослуживцы ее отца – офицеры спецподразделений – так не считали и восприняли это как выступление лично против них, провели свое собственное расследование, вычислили убийц и уничтожили их всех. Впрочем, деталей этого дела никто не знал. Слухи на уровне легенды.

Коля Васильев все это время сидел неподвижно, не выказывая никакой реакции, уставясь перед собой и не проронив ни слова. Ванечка боялся смотреть на него. Кобозев же продолжал трещать:

– Осторожнее надо. Если он почувствует угрозу, тут же свалит к себе на Кавказ, и там его уже не достанешь! Там наши законы не действуют. Лэйла, девочка из нашей группы, этим летом ездила к матери в Ингушетию. Одевалась там обычно, как здесь, ничего особенного.