1001 вопрос про ЭТО

Напротив Мессинга – солидный пассажир. Внимательно смотрит на своего попутчика и робко спрашивает:

– Простите, вы случайно не Мессинг?

– Случайно Мессинг.

– Слушайте, вы, я знаю, угадываете мысли, чувствуете других людей?

– Да, чувствую, – Мессинг внимательно посмотрел на своего попутчика.

– А не могли бы вы сказать, о чем я сейчас думаю?

– Понимаете, я устал, завтра у меня выступление. И вообще мне нужно отдыхать, а не работать.

– Простите, а сколько вы получаете за один концерт?

– Пятьдесят рублей.

– Послушайте, если вы угадаете и правильно ответите на два моих вопроса, то я плачу вам за полный концерт, ну, пожалуйста, вы же Мессинг…

Мессинг подумал-подумал и согласился.

– Так, мой первый вопрос: куда я еду?

– В Ленинград.

– Поразительно точно! А ведь мог бы и до Бологого ехать. А вот второй вопрос: зачем я еду?

Мессинг напрягся, внимательно посмотрел на собеседника и сказал:

– Разводиться!

– Фантастика! – сказал попутчик.

Вытащил из бумажника сто рублей и отдает их Мессингу.

– Простите, но мы говорили о пятидесяти рублях…

– Да, но вы не просто угадали мою мысль – вы подали мне идею.

– Но у меня к вам есть просьба, – обратился Мессинг к попутчику.

– Какая?

– Я готов вам заплатить в три раза больше, но, пожалуйста, не материтесь. Вы как бы молчали, но на самом деле так сильно матерились про себя, что мне даже стало неловко. Я, знаете ли, мата не люблю.

    (Из правдивых легенд о Вольфе Мессинге)

В разные эпохи по-разному относились ко всему, что связано с сексуальной жизнью.

Было время, когда никто не находил в половом акте ничего непристойного. Вспомним «Камасутру», или «Науку любви» Овидия, или китайские любовные трактаты.

В XIX веке во Франции состоялся суд над писателем Флобером. Ему инкриминировали, что в «Госпоже Бовари» есть «оскорбляющие целомудрие места».

Ханжеское отношение в то или иное время к вопросам секса характерно для многих стран.

С удовольствием процитирую Мишеля Монтеня, иронично спрашивающего в своих знаменитых «Опытах»: «В чем повинен перед людьми половой акт – столь естественный, столь насущный и столь оправданный, – что все как один не решаются говорить о нем без краски стыда на лице и не позволяют себе затрагивать эту тему в серьезной и благопристойной беседе? Мы не боимся произносить: убить, ограбить, предать, – но это запретное слово застревает у нас на зубах.