Остров Желаний

Когда ты пригласил меня к себе, я решил посмотреть, на что это ты променял нас с ребятами. А сейчас вот ты знаешь, – он постучал кулаком себе в грудь, – нет ничего. Мне жаль тебя. Я побуду здесь денёк – и всё, домой. А у тебя нет дома, не сможешь ты туда. Там мать твоя лежит, я прихожу к ней на могилку, присматриваю. Никто за ней не ухаживает. Ведь ты один у неё был.

Андрей закрыл лицо руками, лишь слышны были его слабый стон и всхлипывания:

– Ах, Юрка, Юрка, какой же я дурак! Что же я наделал тогда! С каким бы удовольствием я сейчас променял бы всё это, что бы хоть раз …

– Ну, хватит! – Юрий порывисто встал и быстрым шагом подошёл к большому окну, за которым уже стояла кромешная тьма.

 – Если бы тебе было на самом деле невтерпёж, давно бы купил билет, да сдался первому же менту в Шереметьево. Развесил нюни…

– Не могу. Сколько раз порывался, а не смог.

– Скажи лучше, не мог бросить машину свою шикарную, виллу эту двухэтажную, дороги чистые, да магазины барахлом набитые. – Он резко повернулся и, вперив в Андрея тяжёлый взгляд, продолжил, – Хотел бы вернуться – вернулся бы.

Давно уже отсидел бы своё, да жил бы сейчас как человек с чистой совестью, а так… что за жизнь.

– Прости меня, Юрок, прости. Не простишь ты – не смогу я принять прощение чужих людей, даже если и отбуду любое наказание. – Андрей сидел с опущенной головой, не в силах встретиться взглядом со своим судьёй.

– Простить тебя? Бог тебя простит. У Него прощения проси. А вот насчёт наказания… – Юрий, хрустнув суставами пальцев, сжал ладонь в кулак, отведя его чуть в сторону, потом после нескольких секунд раздумья опустил голову и, грузно опустив кулак на стол, процедил сквозь зубы, – ты сам назначил его себе.

Такое наказание не смог бы присудить тебе трибунал. Двадцать два года прошло, уже три года как двадцать первый век идёт, и всё это время ты казнишь себя. Если бы ты забыл всё, упиваясь здесь в роскоши, если бы не мучила тебя совесть за своё малодушие, я сам бы тебя судил. И казнил бы сам!

В комнате повисла тяжёлая пауза.

Андрей не мог её прервать, а Юрий не хотел. Снова отойдя к тёмному окну, он опять пожалел о своём приезде сюда. Его бывший друг – предатель. Он предал всех тогда. Свой дом, свою мать, погибших пацанов, дворик свой. Всех. И его тоже.

Чернота наступившей ночи не может являться преградой для мыслей, и перед его глазами вновь возникли ребята молодые и улыбающиеся, точно как на той старой фотографии далёкого восьмидесятого.