Маракуда

 – Передние лапы каймана коснулись песка, а морда уткнулась в трухлявую корягу, облепленную ручейником. – Приехали, – буркнул крокодил.

Маракуда спрыгнул на песок и поднял руку к небу.

– Ты сам говорил, что я великий воин.

– Говорил. – Кайман вздохнул и с любовью посмотрел на своего крестника.

– Послушай, Акута, я всё время хотел тебя спросить, почему ты называешь меня крестником, а себе крестным.

– О, это старая история, тебе лучше её не знать.

– Ну скажи, скажи! – стал упрашивать старика Маракуда.

– Я не могу.

– Почему?

– Это табу.

– Запрет… Хорошо, когда соблюдаешь правила, установленные кем-то, но очень плохо, если эти правила установлены тобой. Вот представь, ты уже старый и, возможно, – ну не в этом году и не в следующем – возьмешь и умрешь.

Старый кайман аж поперхнулся от этих слов.

– Извини… Я не хотел тебя обидеть. Просто в этом мире ничто не вечно.

– Согласен. – Акута кивнул головой, машинально хлопнув нижней челюстью по песку.

Кивнул и Онка, размышляя, что лично ему никогда и в голову не приходило, что он тоже когда-нибудь умрет.

– Покинув этот мир, ты унесешь тайну слова на дно затона. А я так и не узнаю, что значит «крестный». И что я скажу детям? Рассказывая у костра о делах молодости, я скажу им: «Моим крестным был мудрый Акута», – а они спросят: «Папа, а кто такой крестный?» Что я им отвечу, если я не знаю, кто?

Акута покряхтел и нехотя поведал старую историю, которая изменила его навсегда.

– Это было давно. Тогда, я жил на Великой реке – там, где живут белые люди в хижинах на сваях.

Там был дом с крестом на крыше, в котором проводил дни очень странный человек. Когда все шли ловить рыбу, он становился на колени и, воздев руки к солнцу, что-то шептал. Когда все ложились спать, он проделывал то же само, что и днем, вставал на колени и, воздев руки к луне, что-то шептал. Когда все вставали с постелей, он уже стоял на коленях с поднятыми к небу руками. Сначала я думал, он жрец или шаман. Но он не скакал вокруг костра и не бил в бубен, не потрошил птиц и не кидал разноцветные камни на песок. Он молча стоял на коленях и всё время что-то шептал. И еще к нему раз в месяц приходили люди. Надевали белые полотняные рубахи, заходили в реку и ждали, когда он нашепчется. После чего он брал их за плечи и окунал в реку. После этого они все пели странные песни. «Странные песни, странные дела», – сказал я сам себе и решил всё прекратить раз и навсегда. Я ждал целый месяц, и вот они пришли.