Маракуда

Анаконда нырнула, уходя на глубину, где били ледяные ключи Кати-вау (Песчаной реки). Скользнула вдоль затопленных мохнатых коряг и, извиваясь, потянулась к свету. У анаконд нет жабр, и дышат они легкими, высунув ноздри из воды. Глотнула воздуха и вновь ушла на глубину, выискивая, чем бы подкрепиться.

Охотники за яйцами

Дождавшись, когда анаконда отплыла на достаточное расстояние от берега, две ваджамаки (игуаны), два кровных брата, вышли из кустов. Помахивая хвостами, они переглянулись между собой, ощерив зубастые пасти, и стали разгребать раскаленный песок.

Что-то похожее на злобную улыбку застыло на их покрытых хитиновым панцирем мордах. Раздвоенные языки дрожали от предвкушения пиршества. Слюни бежали из открытой пасти и капали на ракушечник, в обилии устилавший берег.

Яйца анаконды были зарыты неглубоко, всего на несколько сантиметров. Большие змеи не умеют рыть ямы для кладки яиц, они раскладывают их на берегу и заваливают песком, сгребая его в кучу своим телом. Яйца были вкусные, а содержимое напоминало густое желе с начинкой из детенышей анаконды.

Песок, перемешанный с яичной скорлупой, хрустел на зубах. Братья чавкали и, довольно кивали чешуйчатыми головами. На берегу валялась дюжина разбитых и опустошенных яиц, а всё содержимое было в желудках этих ненасытных тварей.

Лишь одно яйцо оставалось целым, оно было самым мелким и самым пятнистым, и его братья оставили на десерт. Игуаны никогда бы не решились раскапывать кладку анаконды, если бы не знали, что мать анаконда вернется не раньше, чем через час, а то и больше.

Найти добычу для змеи, имеющей в длину двенадцать метров, поймать её, задушить и переварить – на всё это понадобится не меньше трех-четырех часов. Блаженно улыбаясь, игуаны посмотрели друг на друга, одновременно отрыгнули пищу и так же одновременно посмотрели на то место, где лежало последнее яйцо.

Но его там не было.

Инстинкт подсказывал, что здесь что-то не так, но обильный ужин сделал свое дело и думать им не хотелось.

Ну нет и нет. Одним яйцом больше, одним меньше. Ужин и так удался на славу, и анаконд в этом году будет меньше.

Среди корней дерева мамон[44 - Мамон – дынное дерево, дающее плоды, по вкусу напоминающие дыню.] что-то хрустнуло, словно неуклюжий тапир наступил на ветку и она треснула, переломившись пополам. Вслед за этим раздалось странное бульканье. Игуаны подняли перепачканные яичным желтком морды, вывернув шеи в тут сторону, откуда доносились звуки.