Маракуда

Второй братец – младшенький – грыз бамбук, стараясь продраться вглубь естественной крепости, за стенами которой прятался детеныш анаконды.

– Где он? – Младший братец время от времени вскидывал голову и кричал старшему: – Сориентируй меня!

– Где-то здесь… Грызи бамбук, а не то я разорву тебе морду.

– Я не вижу никого. Мы потеряли его, – ныла младшая игуана, боясь остаться без зубов из-за твердых бамбуковых стеблей.

– Я чувствую, он где-то рядом.

– Эй, ребята. Я здесь!

Игуаны вздрогнули и повернулись на голос.

– Вы искали меня, – Маракуда подкинул в руке палку, поймал и еще раз подкинул.

– А это что ещё за урод? – старший братец хмыкнул и посмотрел на младшего.

– Мне кажется, что это человеческий детеныш.

– Ха, ха, ха! – игуаны закатились от смеха. – Какая прелесть! Вот им-то мы и закусим! – От предвкушения вкуснятины гребень на шее у старшего братца поднялся и встал торчком.

– Да уж, ужин сегодня удался на славу, – поддакнул младший.

Солнце исчезло за горизонтом, и сумерки пришли в джунгли. Нет света – нет остроты зрения. Игуаны плохо видят в темноте, и силуэт индейского мальчика расплывался у них с каждой минутой, теряя свои очертания и становясь всё более туманным и размытым.

Мартин

Малыш, почувствовав защиту, тут же ринулся к человеку.

Извиваясь, он по ноге добрался до набедренной повязки, оттуда метнулся к человеческой руке, прополз по ней и уселся на плече. Маракуда слышал, как стучит сердце у анакондыша.

– Маленьких нельзя обижать, – сказал мальчик братьям и хлопнул палкой о ладонь, призывая их к битве.

Признать поражение, первыми покинуть поле боя – такое было не в правилах игуан.

– Это наша добыча, – прохрипел старший из братьев.

– Отдай его нам – и можешь валить отсюда, – встрял младший братец и хихикнул. – Мы позаботимся о нём.

– Ищи дурака, – Маракуда поднял палку и приготовился отбить атаку в случае нападения игуан.

– Я порву тебя на части, – старший раскрыл пасть, увенчанную острыми зубами, и слюна упала на траву.

– А как насчет меня?

За их спинами возник ягуар. Этот зверь был пострашней человека: быстрый, сильный и зубастый. Ударом лапы он мог переломить игуане позвоночник. Братцы, припав к земле, стали пятиться, пытаясь забраться в заросли бамбука.

Но бамбук не пустил их, помня, как ящерицы грызли его стебли.

Пришлось покинуть поле боя с позором. Признать поражение было обидно.