Калиакрия (Собрание сочинений)

Началось сражение, в котором с обеих сторон производился беспрерывный огонь до шести часов, тогда фрегат „Скорый“, по наступающему ночному времени, имея расстрелянную фор-стеньгу и некоторые повреждения в такелаже, отрубил якоря и лег под паруса, чтобы выйти из узкого прохода в Лиман; ему последовал и бот „Битюг“; когда суда наши приблизились к Очакову, то крепостные батареи начали по ним действовать, а между тем суда неприятельские, снявшись с якоря, учинили погоню; фрегат и бот, допуская оные на ружейный выстрел, Дали залп из ружей и пушек, чем, повредив многие суда, принудили их отступить.

При сем сражении на фрегате убито три человека матрос и один ранен; выстрелов против неприятеля сделано 587. Ядра, вынутые из фрегата, весом 26- и 30-фунтовые».

* * *

Война между двумя государствами только разгоралась, и еще было не ясно, чья возьмет. Турки тешили себя надеждой захватить Кинбурнскую косу, запереть и сжечь Лиманскую эскадру, после чего уничтожить Херсон со всеми верфями. Затем они намеревались заняться Крымом, высадить туда большой десант и вместе с местными татарами выбить наших в северные степи.

Первая проба сил турок озадачила. Очаковский сераскир срочно послал депешу в Константинополь с настойчивой просьбой об отправке к крепости эскадры Бекир-паши, не рассчитывая на свои уже стаявшую подле крепости эскадру в три линейных корабля и четыре фрегата.

Затем двое прибывших в Гаджибей чиновников-чаушей сообщили, что русские фрегаты, подойдя к Очакову, начали обстрел кораблей.

Разъяренный визирь прервал их и велел повесить.

Через несколько дней там же в Гаджибее были повешены три янычарских офицера, заявившие, что янычары не желают воевать. После этого великий визирь велел:

– Всем янычарам от 14 до 60 лет идти в поход, кто ослушается вешать на первом суку!

В России манифест о начале войны с Турцией был подписан императрицей 9 сентября 1787 года, после чего обнародован во всех церквях. Екатерина писала: «Мы полагаем НАШУ твердую надежду на правосудие и помощь Господню, – с глубоким чувством оглашали его священники, – и на мужество полководцев и войск НАШИХ, что пойдут следами своих недавних побед, коих свет хранит память, а неприятель носит свежие раны».

Что ж, Россия приняла брошенный ей вызов…

Глава вторая

Первый блин комом

Пока армия подтягивалась к границам и к Очакову (с осады которого Потемкин решил начать войну), пока к самой армии подтягивались обозы, светлейший решил не терять времени даром.