Герои русского парусного флота

Когда действо закончилось, вчерашнего каторжанина вновь взяли под караул и повезли в родовую деревеньку Волоково, что в лесах под Серпуховом. Там Соймонову было велено жить безвыездно. Почему? Отчего? Разве ж прознаешь! Потянулись годы…

– Как поживаешь? – спрашивали его участливо немногие приезжающие друзья.

– Скучно! – коротко отвечал Соймонов.

Скучный период продолжался без малого одиннадцать лет. Чем занимался все это время Соймонов? Конечно, читал и писал. Работал, не покладая рук, при свете солнечном и при свечах.

Не имея возможности заниматься любимой картографией, Соймонов обратился к истории.

– Мои намерения более чем скромны! – говорил он подросшим сыновьям. – Хочу не фолиант премудрый писать, а едино короткий текст для любознательных!

Нам, живущим в веке двадцатом, увы, уже никогда не увидеть этот первый российский учебник истории. Рукопись Соймонова была после его смерти безвозвратно утеряна.

Всероссийского отечества всенижайшему патриоту (так любил именовать себя в письмах Соймонов) шел уже седьмой десяток, когда о нем наконец-то вспомнили.

Из деревенского небытия вернул его друг юных мичманских лет, а ныне сибирский губернатор Василий Мятлев.

Историки в один голос называют Мятлева большим вором и человеком государственного ума. Императрице Елизавете Мятлев заявил:

– Камчатская экспедиция, что батюшкой вашим содеяна была, завершена со славою, но изыскания в пределах сибирских продолжать надобно и далее.

– Что же еще пройти следует? – вопросила дщерь Петрова, томная и румяная.

– Края студеные, нерчинские!

– Дело многотрудное, – махнула пухлой рукой Елизавета, – пусть высокий Сенат решает?

Сенат против экспедиции не возражал. Деньги выделили на редкость быстро, спросили лишь, кого хочет губернатор начальником ставить.

– Лучше Соймонова Федора кандидатур нету! Он и практик, и ученый, и картограф, и моряк! – объявил Мятлев.

– Но ведь каторжник? – возмутились сенаторы в париках напудренных.

– Ну а это на Руси почти что академик! – парировал упрямый Мятлев.

 – Да и не в столицу же его посылаем, а в самую что ни на есть глухомань, в Нерчинск!

– Ладно, в Сибирь пущай катится! – посовещавшись, решили мудрые сенаторы. – Нам забот меньше.

Надо ли говорить, как воспринял предложение Мятлева Соймонов! В неблизкую дорогу он собрался в два дня. С собою взял старшего из сыновей Михаила да двух учеников-геодезистов, Гвоздева и Чекина, пожелавших разделить с ним тяготы предстоящей экспедиции.