Мечтатель

Илья очнулся от того, что бармен тормошит его за плечо.

– Просыпайтесь, пожалуйста, – повторил бармен вкрадчивым, но настойчивым тоном.

Оказалось, что Илья заснул, положив голову на сложенные на стойке руки. Стул слева от него оказался пуст. Подсевшего к нему забулдыги уже не было. Илья, засунув руку во внутренний карман, с облегчением обнаружил, что его бумажник на месте.

– Сколько я должен? – все еще сонным голосом спросил Илья у бармена, достав бумажник.

– Нисколько, – ответил бармен, – ваш приятель расплатился и за вас, и за себя.

– Спасибо. Это вам, – оставив на стойке денежную бумажку, Илья пошел домой.

Время было уже совсем позднее, и на улице сильно похолодало, так что Илья немного протрезвел во время недолгой дороги домой.

«А ведь прав тот мужик из бара, – подумал Илья. – Что мне терять, кроме собственных цепей? А на новом месте – глядишь, и устроюсь, как мне нравится. Все-таки я там начальник отдела – все больше возможностей».

Когда Илья долго и спьяну неуклюже поднимался к себе на пятый этаж (лифт опять оказался сломан), он вдруг подумал: «А что, если мне сегодняшний разговор в баре приснился?».

«Ну и ладно, во сне или не во сне, а совет дельный, – решил Илья, попав наконец ключом в дверной замок своей квартиры, – пожалуй, стоит поработать в этой чертовой страховой».

– Ты что, опять на рогах пришел, что ли? – Светлана подозрительно заглянула Илье в глаза.

– Да нет, – ответил Илья, стараясь дышать в сторону.

 – Я так – в бар на пару минут заскочил. Надо же было такую шикарную работу отметить.

– Очень смешно! Ты мне спасибо сказать должен, а то так бы и сидел в своей занюханной конторе – сметы крапал.

Глава III

Солнышко в сей день светило уже совсем по-весеннему – тепло, ярко, светом белым. С крыш потекло, и на дощатые мостовые то там, то здесь с глухими хлопками падали тяжелые пласты мокрого снега. Под ногами противно хлюпала грязная снежная жижа, но спешащие по своим делам горожане, истосковавшись по теплу за долгую зиму, даже радовались этому неудобству.

Радоваться, впрочем, было нечему, а пожалуй, что и горевать впору. Вся Русь горела и стонала под набегом невиданной орды степняков. Вести с юга – одна страшнее другой – были часты и пугали своей одинаковостью: пал под татарами очередной город, все сожжено, испоганено, разграблено, а жители перебиты или угнаны неведомо куда. Тьма сгустилась над землями русскими.