Наваринское сражение. Битва трех адмиралов

В Английском канале снова пришлось поволноваться. На этот раз из-за неосмотрительности командира фрегата «Проворный» Епанчина. «Проворный» шел передовым форзейлем, и с него увидели обозначающую подводную скалу веху всего за какую-то сотню саженей. К чести Епанчина, он коим-то чудом все же успел отвернуть. Не растерялись и на других кораблях. Моментально всюду полетели вниз лиселя. Эскадра приводилась в бейдевинд. В конце концов все обошлось благополучно, но поволноваться пришлось изрядно. Сенявин был очень зол происшедшим и велел «Проворному» отныне в наказание следовать позади всего флота.

Утром 28 июля с первыми лучами солнца эскадра уже входила на знаменитый Спитхедский рейд. Союзники встречали наших моряков достаточно торжественно. Среди кораблей и фрегатов густо сновали шлюпки, гремела музыка. Молоденькие англичанки, сидя на банкетках, кокетливо посылали бравым русским морякам воздушные поцелуи…

У входа на рейд грузно покачивался на волнах старый 100-пушечный «Виктори» – флагман Нельсона при Трафальгаре.

Над линейным кораблем развевался флаг командира порта адмирала Роберта Стопфорта. А с берега русскую эскадру уже давно пристально рассматривал генерал-адмирал британского флота герцог Кларендский.

На рейде встречал своих соотечественников и фрегат «Константин», успевший к этому времени доставить в Англию посла Волконского.

Гремели салюты. Наши залпировали адмиралу Стопфорту девятью выстрелами, герцогу – девятнадцатью, а его жене, младшей сестре Георга IV, – двадцатью одним.

В воздухе остро пахло жженым порохом, и порывистый ветер быстро разносил черные клубы дыма.

Едва ж корабли положили в спитхедскую тину свои становые якоря, рядом вновь засновали шлюпки. Теперь, однако, в них был люд далеко не праздный – торговцы-комиссионеры, наперебой предлагавшие свои услуги. Все официальные визиты были назначены на следующий день.

… Ранним утром русские моряки проснулись от внезапной бешенной артиллерийской пальбы. Кубарем скатываясь с коек, все бежали наверх.

Протирая глаза, таращились, как невесть откуда взявшийся британский линкор «Ворспайт» яростно расстреливал из всех пушек брошенные в воду ящики. На шканцах «Азова» равнодушно позевывал в кулак Сенявин:

– Англичане в своем духе. Мощь нам демонстрируют!

Затем, попросив зрительную трубу у Лазарева, он навел ее на палящий корабль и долго что-то разглядывал. Возвращая же трубу, усмехнулся:

– А палят-то дерьмово.