Барон

 – Ол, она! Это она! Понимаешь, она, армейская универсальная медкапсула! Та самая! «Корда-3ум». Ол, я сейчас описаюсь! Ну, барон! Ну, гад! Так удивил, а?! Но как?

– Вставай, дружище, – протянув руку, сказал Олос, – что-то мне подсказывает, что это не в первый и не последний раз!

– Афра, девочка, – воскликнул Монс, поднявшись, – может, ты нам расскажешь, что за хуман такой, этот твой Миха?

– Ой, ребята, – воскликнула Афра, – давайте не будем на слабую девушку давить. Хозяин и сам может рассказать, что вас так интересует! И куда интересней и правдивее, чем я.

– Давайте вскроем контейнер, – произнес медик, пританцовывая от нетерпения, указав на контейнер, прибывший с медкапсулой.

– А смысл? – сказал Зэо, шмыгнув носом, молчавший до этого. – Все завязано на нейросеть, а у нас ее ни у кого нет.

– А ведь боец прав, – произнес Олос, – без барона мы ничего сделать не сможем, да и не стоит. Вон посмотри, наш молодой боец, похоже, простудился. Валяние на железном полу для него не прошло бесследно.

– Да не-а, все нормально, – ответил Зэо, шмыгая носом.

Тут Олос поднял руку с указательным пальцем, привлекая внимание, и замер, разговаривая с кем-то. Через минуту он вернулся в реальность и сказал:

– Скоро будет еще одна платформа с грузом. Готовимся встречать.

Пока парни размещались по ангару, пришла платформа, на этот раз это был Фео. Кладовщик рассказал, что привез, и они разгрузили платформу возле мастерской. Затем Афра и Монс, вооружившись станнерами, отправились в клинику.

Зэо расположился в кресле возле панели управления воротами.

– Фео, расскажи мне о бароне… – попросил Олос, когда разместились в кают-компании казармы.

– А ты думаешь, я много о нем знаю, – ответил Фео, – для меня он до сих пор загадка.

Но все равно Фео рассказал все, что мог вспомнить с первого дня их знакомства до последнего. Весь рассказ занял у парня всего-то минут двадцать. В конце рассказа, подводя итог, он сказал дяде:

– Я всегда не отличался умственными способностями, дядя.

Но даже я вижу, что Миха – это настоящий барон. Пусть он и чужеземец и, по-моему, слишком жесток. Чересчур уж он радикально решает вопросы, хотя даже не знаю, дядя, как я вел бы себя, пройдя через то, через что прошел он. Он принимает решения с ходу, практически не раздумывая, он легко проделывает банковские операции, как будто для него это в порядке вещей. А он ведь «дикарь».