С.-Петербургъ: хроники иномирья. Птицы и сны

В этом году в Северной Венеции проводилась очередная реформа почтовой службы, вследствие чего приглашение на медицинский конгресс в Германию я получил через три месяца после его завершения. К счастью, реформа не затронула службы экстренных сообщений, и почтовые вороны по-прежнему работали точно, как швейцарские часы. Несколько мгновений я еще тешил себя мыслью, что это послание адресовано не мне. Однако, заложив широкую дугу, птица села на крышу напротив и требовательно посмотрела в мою сторону. Со вздохом я вернул чайничек на фарфоровую подставку и открыл окно.

В письме был вызов на Подьяческую. Ночные вызовы малоприятны, но учитывая, что в столице я недавно и количество пациентов пока невелико, приходится браться за любую работу. Я надел плащ и, взяв свой врачебный саквояж, отправился по указанному адресу. Оказавшись на улице, я в который уже раз удивился контрасту. Дело в том, что за окнами моей квартиры, находящейся на пятом этаже, практически всегда и даже зимой белые ночи, но стоит спуститься всего на пару этажей ниже и этот эффект исчезает.

Вот и сейчас вокруг меня был темный осенний вечер.

Из своего дома к пристани я мог добраться двумя дорогами – через площадь вдоль Садовой или по Екатерининскому каналу. Второй вариант показался мне предпочтительнее, поэтому, выйдя на улицу, я повернул к дому Демидова. Далее, следуя вдоль канала, через некоторое время я спустился к воде около Сенного моста. В этот вечер мне определенно везло: дождь прекратился, до пристани я добрался без приключений.

На причале было достаточно людно, что характерно для Сенной площади. Петербуржцы и гости города, отужинав в многочисленных ресторанчиках, спешили по своим делам. Кавалеры галантно согласовывали с дамами окончательные точки маршрутов и делились друг с другом пикантными деталями будущих приключений. Дамы смущались и оттого начинали громко и слегка неестественно хихикать. В гвалт их веселых, в чем-то даже разнузданных, голосов вплетался экспрессивный говор гондольеров.

К инициативе городских властей заключить договор с гильдией венецианских гондольеров горожане отнеслись по-разному. Большинству это понравилось. Однако, были и те, кому милее были изделия отечественных верфей.

Мне продолжало везти, и достаточно скоро одна из гондол уже уносила меня дальше к месту назначения. Гондольер попался хороший – среднего возраста, физически развитый, греб мощно, видно, сказывался опыт работы.