Время летучих паутин. Двадцать саженей к югу

И к нему не зарастала народная тропа – будь он в рабочем кабинете, на просторах гастронома, на заседании исполкома или дома. Всем что-то нужно. Пожалуйста, Андрей Андреевич! Особенно, если речь шла о чём-то импортном. Да ты что! Чего только не обещали в знак благодарности. И не только обещали, но в большинстве случаев и делали. Довольно скоро товарищ Присядко, как умелый и ответственный хозяйственник, был назначен заведующим торговым отделом райисполкома, обзавёлся замечательным особнячком, внешне не привлекающим внимания.

Понятно, что на постройку жилья он не тратился – эту обязанность взяло на себя государство, а разнообразную ифраструктуру – исполком. Запасы марочных, иных вин и крепких напитков, аккумулировавшиеся в прежней квартире, перевезли без всяких свидетелей, как и многопудовую заначку долго не портящейся провизии, не говоря уже о скромных килограммах скоропортящейся. Все заготовки оказались очень своевременным и правильным шагом: пойдя на повышение, Андрей Андреевич оказался несколько отрезанным от прилавков. Ну да, конечно – он мог зайти в любой магазин на своей территории и попросить что надо. Но это уж далеко не то, особенно, когда дело касалось жены. Прежде она заходила в подведомственный семье магазин, как хозяйка в свою кладовку, в новых же условиях – едва ли не как рядовой покупатель. Случались вопиющие бесчинства: она спрашивала какую-то вещь, доподлинно зная, что таковая в торговой точке имеется, но получала отказ, хоть и вежливый. И понятно вполне: у каждого продавца имеются и свои родственники и приятели.  Да. Они что же – останутся при своём интересе? В довершение ко всему подоспели рыночные катаклизмы и вдруг оказалось, что дефицита никакого нет, а появился со временем даже избыток товаров. Это уж ни в какие ворота! Горше всего оказалась вдруг эта невостребованность Андрея Андреевича: ну да, он занимал ещё какое-то время ответственную должность, но уж никто не искал его благорасположения. Вконец опечалила его потеря вкладов, хотя предусмотрительный человек, он приобретал в своё время драгоценности. Не так чтобы много, но на книжке у него было вдесятеро меньше. Всё равно обидно. На этом чёрная полоса в жизни Присядко не завершилась, нет: в скором времени ему прозрачно намекнули, что, мол, ценят его заслуги и бескорыстный талант, но приходит иногда время уступить дорогу молодым. И что тут сделаешь? Ровным счётом ничего. Прежние заслуги вместе с прежними наградами и поощрениями отправлены к чертям собачьим.