Безблагодатность

Он всё-таки сделал это! Прошёл первый сложный порог. Оставалось всего ничего – четыре до входа в каньон и три после. При мысли об этом холодела спина и что-то сжималось в груди. Но глаза боятся, а руки делают. Николай упорно грёб, оставляя пороги позади один за другим. На выходе из «Апперкота» у него сломалось весло; хорошо, что не последнее. «Слон» чуть не перевернул плот, забросив его на каменный язык. Но в итоге всё прошло на удивление гладко; к вечеру девятого дня Николай разбил палатку у входа в каньон.

Дальше было легче.

«Реторту» Николай проскочил, даже не замочив ног; «Тортилла» тоже не потребовала особых усилий. Всё складывалось слишком хорошо, подозрительно хорошо. Особенно для того, кто давно потерял свою удачу.

8

Перед «Атлантами» Николай остановился и вышел на берег. Место, выбранное для привала, была утоптано, посреди поляны кто-то соорудил очаг из камней. Понятно, почему тут останавливались – впереди последний опасный рубеж, пятая категория сложности. По туристскому поверью здесь надо было бросить что-нибудь в реку – в дар Харги, злому духу нижнего мира.

Но иерею, даже бывшему, не по сану верить в языческие предрассудки.

Николай съел протеиновый батончик, запил его горячим чаем из термоса и продолжил путь. Река подхватила плот и властно повлекла его в каменные объятия «Атлантов». С каждой секундой полёт становился всё стремительней; плот, казалось, совсем не слушает весла. Рафт неудержимо несло на огромный валун, вырастающий из середины реки. Николаю чудом удалось оттолкнуться от каменной глыбы; он отбросил обломок весла и вцепился в верёвки, ожидая неизбежного.

Впереди показался узкий проход между двумя валунами. Если бы весло не сломалось, Николаю, возможно, и удалось бы проскочить каменные ворота; но без вёсел это было нереально. Неуправляемый плот вынесло на правый валун, подбросило в воздух и перевернуло. Николай ударился головой о камень и потерял сознание.

Очнулся он от холода. Волна прибила его к берегу далеко от «Атлантов», шум порога был еле слышен.

Озябшие пальцы онемели и с трудом слушались. Николай выкарабкался на берег и постарался отползти подальше от реки.

– Сколько же я пробыл в воде? – подумал он. – Вряд ли долго, долго при такой температуре не выжить. Но на воспаление лёгких вполне хватит.

Он приподнялся, чтобы осмотреться, и едва сдержал стон – голова раскалывалась, виски как будто сжали раскалёнными клещами. К горлу подступила тошнота.

– Вот же непруха! – подумал Николай.