Биомем

Ненавязчивое наблюдение со стороны, сбор данных. У них есть какая-то идеология; вроде ничего особенного, но изучи повнимательней, я мог что-то упустить.

– Понятно, – сказал Борис, – неинвазивный метод.

– Вроде того, – подтвердил Матвей.

6

Леонид встретил Динку у метро. Торопливо поцеловал в подставленную щёку, потом чуть ниже, в шею.

– О-о-о! – протянула Динка, закатывая глаза. – Что, так сильно обидели?

– Наоборот!

Динка взяла его за руку и потянула за собой.

– Тогда выкладывай.

И Леонид, чуть помявшись, выложил новость, которую хотел приберечь до постели.

– Представляешь, я сегодня встретил твоего гуру.

– Твоего, – поправила Динка.

– Неважно, – отмахнулся Леонид. – Просто представь, какова была вероятность такой встречи. А она произошла, и мы даже друг друга узнали. Интереснейший мужик оказался! Его фамилия Горев, он преподаёт математику в Политехе…

– А имя? – перебила Динка.

– Имя? Не знаю, он не сказал, а мне и в голову не пришло спросить.

Да какая разница! Главное, у него есть теория о нашей Вселенной, она многое объясняет. Я не совсем её понял, и он пригласил меня в гости, чтобы всё рассказать. Завтра вечером. Пойдёшь со мной?

– В секту? Да ни за что!

– Это не секта, – возразил Леонид, – там всё строго по науке. И потом – что плохого в секте? Сегодня секта, завтра мировая религия; мне кажется, у этой теории есть такой потенциал.

Динка нахмурилась.

– Даже так? Позволь, я догадаюсь – там всё построено на добре?

– Да что плохого в добре? Чем тебе добро-то не нравится? – обиделся Леонид.

Динка с минуту помолчала.

– А твой Горев, случаем, не коммунист?

– С чего ты взяла?

– Ну как же – мир Полдня, счастье всем и пусть никто не уйдёт обиженным. Твори добро и выкладывай в сеть.

– Это не коммунизм, – возразил Леонид, – это гуманизм. Правильная идеология. А я за любую идеологию, которая призывает творить добро. Людям сегодня катастрофически не хватает добра.

Динка покачала головой.

– Чего людям действительно не хватает, так это терпимости. Особенно сейчас, когда все страны соревнуются в изобретениях всё более изощрённых систем тотальной слежки. Хотя твой гуру, скорее всего, назовёт это безразличием. Добро – оно такое: всё, кроме себя, готово объявить злом.

– Ерунда! – возразил Леонид. – Терпимость нужна там, где царит зло. А там, где есть добро, она излишня – добро всё решит.

– Уверен? – спросила Динка.