Князь Палаэль. В другом мире

Гораздо меньше, чем от князя можно было ожидать. Знаю не понаслышке. Пять лет назад сопровождал его на бал, проводимый в доме Пурпурной Розы. Вещей было раз в пять больше, и всего на четыре дня! А здесь – на все обучение в академии…

Да и князь сам на себя не похож сейчас. Весь путь в карете просидел не высовываясь. В прошлый раз, по дороге на бал, чего только не натерпелись. И нелепые проверки рейнджеров на тему – спят или не спят в карауле, и попытки вместе с Истамирэлем из дома Изумрудного Клинка убежать от охраны в лес с целью поохотиться…

Говорят, что такие изменения в характере князя произошли после недавнего его падения со скалы.

Обуреваемый этими мыслями, Ирантиль уже собирался скомандовать выдвижение группы домой, но что-то привлекло его внимание. На интуитивном уровне. Обернувшись, успел заметить, как окошко перед самым носом князя Палаэля захлопнулось. Увидел, как последний осуждающе покачал головой, отошел от ворот и активировал над собой огненный шар.

«Боги! Ну и сила!» – успел подумать Ирантиль, глядя на исполинский огненный шар диаметром около двух (!) эвелей, а в следующее мгновение шар сорвался в сторону ворот. Через какой-то миг произошел взрыв, потрясший весь холм, на котором располагалась академия.

Ирантиля и его рейнджеров от вызывной волны спасли защитные амулеты, образовавшие на пути последней защитное поле.

– Ага, изменился! Как же! – пробормотал Ирантиль и скомандовал своим эльфам выдвижение домой.

Перед главными воротами Академии магии Леса

Буйство огня продолжалось недолго, буквально несколько тим. Когда зарево от пламени спало, стал виден молодой эльф, с невозмутимым видом созерцающий неповрежденные ворота академии. По всей стене и воротам, если кто-нибудь посторонний взглянул на них «иным» зрением, пробегали сине-зеленые всполохи, с каждым мгновением теряя свою яркость. И уже через десяток тим все вернулось в исходное состояние, в каковом и пребывало до проведения магической атаки со стороны юного князя.

Вокруг стояла неестественная тишина, даже вездесущие птички не решались потревожить ее своим щебетанием. И в лучах заходящего солнца вся картина выглядела несколько сюрреалистично – создавалось впечатление, что одинокий путник решил бросить вызов чему-то величественному, огромному, представленному в виде возвышающейся над ним громады цитадели.

И тишина.