Освобождение вселенной

Хотя Фили был не из последних чиновников, но сильно оробел при виде грозных боевых роботов и закованных в тяжелые боевые костюмы охранников. Он знал, что Верховный сенатор Веленбок очень влиятельная фигура и переброска пройдет без проблем, но тот факт, что им предстоит нарушить закон, вызывал немалый страх. Сталинатора сначала сканировали, затем боевые роботы грубо схватили мальчика и надели на руки массивные, регулируемые компьютером наручники. Затем его грубо втолкнули в охраняемый зал ожидания.

Фили показал свой мандат и знак власти, затем компьютер отсканировал параметры, устанавливающие личность ультрадоктора.

– Фили унд Герон, можете пока отдохнуть, ваш звездолет «Саква» скоро прибудет.

Фили присел на металлическое с мягким пластиковым покрытием кресло и с удовольствием расслабился. Ускорение в 110 Джи выматывало, несмотря на всю помощь антигравитационного костюма. Мальчик-сталинатор, который называл себя Коннарэгеном, стоял поблизости. В освещении оранжевых прожекторов он уже не казался таким фиолетовым, а скорее был почти черным, а его светлые волосы напомнили доктору Фили его собственного сына.

Да, они были немного похожи, хотя, конечно, сталинатор был гораздо темнее, мускулистее, чем его сын. Шоколадные плитки пресса и шарики бицепсов с тульвировой проволокой сухожилий придавали мальчику вид миниатюрного атлета-титана. По одной из древнейших артэзианских легенд маленькие титаны штурмовали небо. Но черты детского лица были удивительно похожи, словно кто-то слегка исказил копию его сына, придав черты маленького демона. Его сын погиб при весьма трагических обстоятельствах… В глазах ультра-доктора непроизвольно появились слезы. Мальчик повернулся в сторону расстроенного артэзианца.

– Я чувствую в тебе сильную боль и страдание. Я до конца не уверен, сильное поле вокруг этой планеты создает сильные помехи и туманит мысли, кажется, я напомнил тебе сына. Не надо расстраиваться, может быть, вы еще встретитесь с ним.

– Да, что ты понимаешь, ты еще ребенок.

Потерять своего первенца – это большое непередаваемое горе. Вам этого не понять.

– Конечно, стоит только нам воспроизвести потомство, так нас почти сразу же убивают. Наши матери не успевают вкусить радость материнства, а отцы – радость отцовства. Я ни разу не видел своего отца, а мать видел лишь мельком во время рождения. Спустя несколько дней они были убиты вашими роботами. Миллиарды убиты лучами нежной смерти.