Алина

Скорее всего, сын какого-то знакомого. То, что она беременна, не скрывалось; мало того, за это полагались бонусы. Иначе кому это надо? Тогда вообще переспать с кем-то до брака было не как сейчас… В Союзе секса не было. Даже в браке не было. (Смеется.) Только негры рождались! (Смеется.)

– Ладно… В общем, в обмен на свою дочь с эфиопским малышом в животе папа обещал устроить жизнь будущего зятя так, что тот горя не будет знать. Вместо комнаты в коммуналке получит квартиру в Москве, карьера пойдет вверх.

Станет директором своего завода или другого. Ну, или что-то в таком роде. Короче, паренек согласился. Пришлось переступить через себя, наверное… (Смеется.) Представляю их первую брачную ночь… Интересно, что он думал… (Смеется.) А еще, знаете…

(Смеется еще громче и одновременно говорит, прерываясь на смех.)

– Знаете, у Артура Ивановича в кабинете статуя есть… Негр с огромным… ну… членом… Он приволок ее на свое пятидесятилетие… Метр в высоту, и достоинство у него до головы… Негр его руками поддерживает… Артур Иванович хотел ее сперва при входе в дом поставить… Но Ирина Сергеевна такой скандал закатила… Представляете… Он говорит: «Это мне друзья подарили и пожелали, чтоб такой же был… Не выкидывать же добро… Смотрите, какой богатырь… Фикаду! Его зовут Фикаду!» И за это самое его погладил… «Я про него и песню напишу»… И так все серьезно… «Сюда и поставим, на самое видное место»… А она сперва покраснела от злости, и все думали, что сейчас прямо накинется на него, а потом вдруг побледнела и села на диван.

И все бросились ее успокаивать. Все, кроме Диниса. Он ушел в свою комнату. Такая шутка вышла… Вообще Артур Иванович иногда позволял себе разные выходки… Особенно когда тесть умер. Как было до этого, я не знаю. Но Валя мне говорила, что при его жизни он себе такого не позволял. Но это так, к слову.

(Останавливается. Затем продолжает.)

– Короче, жили они в Москве еще пять лет. А потом, когда Союз распался, пошли какие-то изменения, реструктуризации, не знаю, как называется.

Короче, реформы. Папу из Эфиопии вернули домой, а потом и вообще выгнали с работы. А может, он сам ушел. Я не знаю. Но думаю… я думаю, его это не сильно волновало. Он, по-моему, столько уже заработал или наворовал эфиопского золота…

(Пауза.)

– Или, может, рабов куда поставлял… Или что у них там еще есть? Хотя сколько было денег у него тогда, не знаю. Да я и сейчас не знаю, сколько у них денег… Много. Вот.