Записки городского сумасшедшего

Данилов говорит, что делает ремонт в новой квартире и что этот ремонт по каким-то причинам затягивается. Юджин ехидно замечает:

– Затягивается, потому что ты жопошник.

– Сам ты жопошник, – отвечает Данилов.

– Тебе, может, помочь плитку поднять?

Здесь Юджин намекает на историю десятилетней давности, когда Данилов делал ремонт в другой своей квартире и, решив сэкономить на грузчиках, попросил нас помочь занести в квартиру несколько ящиков керамической плитки. И носить-то нужно было бы не много (от машины до лифта и потом от лифта до квартиры), и быстро бы мы управились, если бы не случилось то, что всегда происходит в подобных случаях по закону подлости, – сломался лифт.

А поскольку квартира находилась на десятом этаже, времени потратили мы уйму и устали как собаки.

После этих шуток Юджин спрашивает, как у меня дела, куда я пропал и все такое.

– Да так, – говорю, – ничего особенного. Работаю. Да еще искусством занялся.

– Иску-у-усство, – тянет Юджин и потом спрашивает: – Чё за искусство?

– Роман пишу.

Психологическое порно.

– Ты вон его главным героем сделай, и пусть там баб окучивает, – язвит Данилов.

– Для Юджина у меня рассказы будут. Он сильно непостоянный для романа, – отвечаю я.

Юджин призадумывается и, как будто решившись, заявляет:

– Кстати, господа, а насчет искусства я вам сейчас расскажу!

– Ты про эту, что ли, свою… – начинает Данилов.

Но Юджин его тут же перебивает:

– Ты погоди! Вован же не знает. Да и ты – не всё. Щас. Значит, познакомился я тут с одной.

Короче, она деятель искусств. Сперва вроде ничего так в первый день было. Приехала она ко мне, несмотря на всю свою культуру. Выпили мы. Наутро думаю: вроде более-менее все прошло. Жопа у нее нормальная такая. А вот дальше… Может, и сразу у нее эти замашки были. Не помню. Но, короче, через пару дней начала она мне втирать про исследования личности и путь настоящего человека…

– Настоящего – то есть не тебя, – вставляет Данилов.

– Да, настоящего, бля, – продолжает Юджин. – Темы свободы, тотального рабства из-за работы и все такое.

Короче, смотрю на нее и думаю: что-то ты не то пиздишь, подруга.

– У нее работа есть? – спрашиваю я.

– Да хер ее знает. Говорила, что есть. Но я чё-то не заметил. Хотя точно не знаю. Мы слишком быстро расстались. Ну короче, вот. Сама она такая типа умная, типа в искусстве понимает…

– И в литературе? – спрашиваю.

– А как же! Надо было вас познакомить. Только тогда ты бы свой порнороман никогда бы не дописал.