Записки городского сумасшедшего

– Ты ей эту песню «Ленинграда» включи, ну ту, – говорит Данилов, имея в виду композицию «ХХХ» (чрезвычайно похабную песню о необходимости гигиены). Мы его, конечно же, сразу понимаем, потому что с ней связана отдельная, хотя и короткая история.

– Ага. Сказал я, короче, ей, что я не Наполеон. Если чё. Она ответила, что ни черта я не понимаю, а раз не люблю ее волосатые подмышки и все другое, а также ее естественный запах, то не люблю саму природу. А раз я не люблю природу, то и в искусстве ничего не смыслю, а значит, бестолочь я редкостная и вообще зря все это со мной.

– А ты знаешь, – говорю я, – в чем-то она права. Я вот вчера читал Карамзина, и он пишет в одной своей статье (или на кого-то ссылается, не помню), что искусство – это стремление подражать природе. Так-то. Она-то понимает. А не каждый понимает. А ты, Юджин, невежественное необразованное животное.

– Я, Вован, ее с тобой познакомлю. Будете друг друга образовывать.

– Как же мы ее поделим?

– А никак.

Она ушла. В тот же вечер погрузилась в депрессию, а утром, когда я проснулся, ее уже не было. Дверь квартиры нараспашку, и бутылки виски нету. Бутылка, правда, начатая была. Но все равно жалко.

– Чё за виски-то был? – спрашивает Данилов.

– «Макаллан» восемнадцатилетний. Хороший.

– Мажор ты.

– Почти как Наполеон… И хоть бы дверь закрыла! Ночью мало ли что. Вот вообще мозги есть?

– А это чтоб ты искусство лучше понимал.

Единение с природой чтоб. И книжки чтоб сильные читал. И ки?на смотрел. И развивался, – говорю я.

Мы останавливаемся около дома Данилова. Юджин говорит:

– Открой-ка капот, Вован.

– Зачем?

– Посмотреть хочу.

– А что там смотреть?

– Ты чё? Все пацаны под капот смотрят.

– Специолист, – намеренно исказив слово, насмешливо произносит Данилов.

– Наполеон, хули, – говорю я.

Мы выходим из машины. Я поднимаю капот. Мы стоим и пялимся на работающий двигатель и прочее, что находится под капотом, хотя совершенно ни в чем этом не разбираемся.

На зависть всем

Истории почище тех, что рассказывают нам мыльные оперы, иной раз, и даже весьма часто, происходят в наших деревнях. Только как-то обходим мы их и нередко даже как будто не замечаем. В лучшем случае послушаем в виде сплетни, получим удовольствие, хотя виду не подадим, и пойдем дальше по своим делам.