Конфедерация Метала

– Я был бы не прочь повторить грибное опьянение.– Злыня достал из кармана корм и принялся кормить своего ворона, а на лице его читалось предвкушение чего-то интересного. – Только в этот раз настойки у меня нет, так что на мою взятку можете не рассчитывать.

– И я бы пошёл. – ответил только что оторвавшийся от видов Чернижка, пуская пар за повозку.

– Грешные это всё пития, они от богов отдаляют, хвастовству собственной головы учат. – внезапно вмешался какой-то жрец, всё это время слушающий наш разговор.

– Остынь братец, что ты заладил, боги да боги, не увидят ничего боги твои.

 – успокаивал земляка Злыня.

– Боги всё видят. – поднял палец вверх жрец и покрутил им.

– Они видят потому, что ты об этом думаешь и этого хочешь. "Боги видят". Да и пусть видят. Они мне не платят за то чтобы я не пил.

– Я уважаю твою прилежность Подземному Метал-Богу за твоё восхваление богатства как дара богов, но я всё же несколько раз обдумал, прежде чем принять это предложение, и вам советую одуматься.

– Нахрен богов, мне нужна кружка грибнухи! – затрясся молодой Чернижка, совсем недавно получивший права совершеннолетнего.

– Ладно, спрошу у друга, он живёт у стены внутри города. Главное, чтобы пустили.

В унисон словам Дубобита ворота раскрылись, и из-за стен показалась делегация из двух выборных тысяцких, выполнявших роль городской власти, старый и молодой, за ними вышли городской воевода, казначей и судья. Далее на стальконе двигался сторож. Чревосмерть дал знак остановить повозки, распластавшиеся в три ряда, не считая первой повозки, слез и пошёл им навстречу вместе со своим оружейником, двумя хранителями монет, и тремя воеводами, каждый из которых отвечал за свою часть Войска.

Встретились они по обычаям братьев: ударились, будто молотками, предплечьями правых рук, поднятыми на уровне груди, а затем обнялись, похлопав друг друга по одной из лопаток. Более сложный метод традиционного знакомства по сравнению с нашим племенным рукопожатием, но проще чем жреческие приветствие с поклонениями, возданиями рук и какими-то кистевыми узорами-знаками, каждый из которых отличается в зависимости от области и поклонения одному из богов как центральному. Молодой тысяцкий говорил чаще и более эмоционально, но поглядывал на старого тысяцкого, который в основном молчал и периодически то кивал, то двигал плечами, то мотал головой. Разговор тянулся дольше обычного.

– Только не говорите, что ночлежки не будет… – заволновался Дубобит.