Золотой ключ

Никаких краж и таинственных исчезновений части товара, никаких проволочек с принятием и отгрузкой, ни пьяных стропалей, ни вредных приемосдатчиков и крановщиков. Как и обещал Киримов, все было «чин чинарем». И та часть правил,

о которой он тоже сразу предупреждал: «без меня никакой самодеятельности», соответственно, тоже строго выполнялась.

Можно было спокойно произвести отгрузку, если того требовала ситуация,

и ночью, а периодически такая необходимость возникала. При этом надо было заскочить к Киримову и позолотить ему ручку.

Киримов денежку любил всем своим восточным сердцем и без вопросов оставался на базе, чтобы не допустить каких-либо косяков. Если требовалось что-то отгрузить в субботу или в воскресение, Киримов выводил рабочих в их выходной и при этом всегда приезжал сам.

Как-то раз конторе, в которой трудился Виктор, потребовалось отгрузить хранящуюся на базе трубу в субботу. И Виктор, получив от шефа конвертик для Киримова, поехал по майским улицам, утопающим в сирени, на базу.

– Привет, Эльдар Ибрагимович, как поживаешь?

– А, Витя, проходи, дорогой. Чаю попьешь?

– Нет, спасибо. Ибрагимыч, у нас завтра будут две фуры, давай погрузим. На одиннадцать утра запланируй, пожалуйста, – и Виктор положил на стол конверт с денежкой.

– Я завтра не могу, – Киримов с сожалением развел руками.

– Эльдар Ибрагимович, не темни. Ты намекаешь, что хочешь ценник поднять? Так и скажи, что ты вокруг да около, как будто первый день знаемся.

– А я не вокруг да около, – он подал чашку с чаем.

 – Попей чайку со мной, уважь старика. Я же тебе русским языком говорю: я завтра не могу.

Все, видимо, так привыкли к безотказности Киримова, что где-то в глубине души относились к нему как к турникету в метро. Если есть деньги на оплату прохода, никто не будет спрашивать турникет, можно или нельзя. А оказывается, он тоже человек и у него есть какая-то жизнь, никак не связанная с этой базой. Но эта мысль у Витька промелькнула очень быстро, как выстрел.

Он даже не успел ее рассмотреть и проанализировать. И, естественно, он был уверен, что непременно договорится с директором базы. В те годы Виктор сам себя гордо называл «начальником отдела по борьбе с трудностями в департаменте нестандартных ситуаций». И, между прочим, совершенно не зря. Он мог всегда договориться практически с любым человеком, вне зависимости от его социальной принадлежности и мировоззрения. Действительно, это талант. Как у художника или поэта.