Курупури

Старенький расхлябанный грузовик тронулся с места скрипя рессорами. Миновав последний квартал города, убитое детище концерна Форд двинулось по грунтовой дороге (иных пока здесь не было) на север вдоль берега реки Куяба. Водитель, с утра заправленный кашасой, раскочегарил старую калошу до приличной скорости. Новая трасса BR-29 не могла похвастать ровным покрытием и поэтому трясло и кидало на ухабах так, что пассажиры не успевшие за что-нибудь ухватиться, летали по всему кузову, рискуя разбить головы. Пассажиры ругались, кляли на чём свет стоит водителя, его «отличный грузовик» и новую дорогу, стараясь держаться за что попало и друг за друга.

Мы сидели у заднего борта и смотрели на убегающую назад дорогу. Я вцепился одной рукой за верёвку, которой был перетянут ближайший тюк, а другой-за доску борта.

«Пройдёт какое-то время-и тысячи километров дорог пересекут Амазонию в разные стороны подобно паутине. Будет сведено огромное количество уникальной флоры, согнано со своих земель множество индейских племён, а земли вдоль этих дорог будут отданы на откуп фазендейро и загажены промышленными предприятиями.

Во имя прогресса будет нанесён непоправимый урон Великому Лесу.» -Поначалу мной овладели не очень весёлые мысли. Но путешествие продолжилось-и это было уже неплохо. А наблюдая за тем, что происходило под тентом грузовика, моё настроение быстро пошло вверх.

Ехали мы со скоростью не менее шестидесяти километров в час, что для такой дороги было немало. Видимо Лаэрте было наплевать на все ямы, ухабы, свою развалюху и пассажиров.

Надсадно ревел старый изношенный мотор, визжали изредка тормоза, страшно воняло бензином и выхлопными газами. Громыхали подпрыгивающие ящики и наши зубы; кузов болтало как из стороны в сторону, так вверх и вниз. Слышалась отборная бразильская ругань.

Я разглядел пассажиров. Правее меня сидело трое негров. Далее за ними подпрыгивали два весёлых белых бородача. Рядом с Раулом сидела гороподобная негритянка с ярко накрашенными губами, которые всегда были растянуты в улыбке.

Ей она одаривала всех-видимо в качестве компенсации за два посадочных места, которые она занимала одна. За ней сидел мрачный тщедушный субъект и далее-падре в чёрной длиннополой одежде и такой-же чёрной огромной шляпе.

Негры мужского пола скалили ослепительно-белые зубы, двое бородачей подтрунивали над всем и вся. Мрачный субъект на каждом ухабе изрыгал проклятия, падре бормотал что-то себе под нос, может быть молился.