Кочан

Он молча скалил зубы, и тот с большой досадой догадывался, за что немилость! – «Наверно не мой уже пёс, а стадо больше ещё делается, растёт моё стадо. Ну да Аллах с ним, пускай пасёт…!»

Такое длинное имя-кличку пёс получил из уважения к нему и его роду. Его имя складывалось их прославленных имён деда, отца и даже прадеда. Берды навёл порядок в округе, разогнав далеко от пастбища волков и шакалов. Он метил всё в округе: камень, дерево, и самого разодранного волка, давая понять серым, кто здесь хозяин!

За свою отару теперь он был спокоен.

Никто из серых разбойников не посмел и близко приблизиться к стаду. Они за версту чуяли страшный запах шайтан-чабана, который уже наводил на них ужас. Это по лугу гуляла плотно сбитая в кучу, шерстяная мокрая туча, обильно политая грозным хозяином.

Проходили год за годом, звонкая весна сменяла суровую, снежную зиму, а жаркое лето весну. Пёс, за эти годы превратился в матёрого, свирепого, мудрого и уравновешенного кавказского волкодава.

Он исправно выполнял свою работу, заботясь о стаде и оберегая его. И вот однажды, в его однообразной жизни пастуха произошли большие перемены.

IV

Был обычный, солнечный летний день. Склонив головы, овцы, козлы и бараны щипали сочную, луговую траву. Пёс лежал недалеко от горного ручья в тени под кустом. Он дремал, изредка осматривая пасущееся стадо.

Приподняв в очередной раз голову, его глаза разглядели вдалеке две тёмные фигуры. Фигуры медленно приближались.

В одной из них, он узнал хозяина, вторая же, совсем была не похожа на чабана, да и вообще, на человека с Кавказа.

Хозяин начал замедлять шаги и, вскоре, совсем остановился. Незнакомец, как шёл неспешными шагами, так и продолжал идти в сторону лежащего пса.

Пёс медленно поднялся, встряхнулся и сел, не подав ни звука. Мужик остановился в пяти шагах, и они стали внимательно рассматривать друг друга.

Пёс, почему-то, и сейчас не оскалил страшные клыки, и даже, наоборот, с большим любопытством разглядывал огромного, толстого, ни похожего на всех тех, которых он видел за свои восемь лет, незнакомца.

На его кривых, толстых ногах красовались добротные, надраенные до блеска кожаные сапоги. Гладкие голенища сияли на ярком солнце, в которые были заправлены широкие в полоску штанины, цвета арбузной корки.

Одет был в двубортный серый сюртук, из-под которого выглядывала косоворотка из алого атласа.