Страсти по любви

Возможно и не подозревая об этом. От попытки выброситься в окно с девятого этажа.

Городская знать отмечала день рождение какого-то местечкового князька, теперь уже не помню, кого именно. Мне по статусу «невеста» в сопровождении жениха, уже позволено было посещать мероприятия подобного уровня.

Неожиданно нахлынувшее отвращение к самой себе неумолимо толкало всё больше и больше наклонятся через окно навстречу распластавшемуся внизу, засыпающему городу, чтобы навечно уснуть вместе с ним.

– Тошнит? – и не дождавшись моего ответа, голос из глубины комнаты добавил, – Надо ложку соды растворить в стакане воды и выпить.

– А ты, кто?

– Твой ангел хранитель!

Мы дружно рассмеялись. Не знаю, от чего. Вроде бы, ничего смешного в ситуации и в его словах не было.

Он сидел на диване. Белокурый, длинновязый, худощавый, какой-то нелепый и неуклюжий, в слабом лунном свете напоминавший инопланетянина. Примостившись рядом и прижавшись к нему, сразу же почувствовал разливающееся по телу тепло.

– Хочешь, я подарю тебе кусок сказки?

– Какой?

– Сладкий-пресладкий!

– Хочу!

– Тогда закрой глаза.

Он целовал, как молодой бог, как настоятель храма Камасутры, если такой в природе, конечно, существует. Хотелось распасться на молекулы и раствориться в нём, соединиться в единое целое. Два бьющихся рядом сердца создавали такую волну страсти, что она с головой накрывала любовников. Мы парили в этой стихии, как две манты в глубинах океана, пиявками прижимались и впивались друг в друга, изгибались змеями и замирали, чтобы насладиться состоянием невесомости.

А когда пришла в себя, его уже рядом не было. Да и был ли он вообще? До это письма из прошлого, я, если честно, в этом очень сильно сомневалась. Приведя себя в порядок, я вернулась в торжество, но его среди поздравлянтов не обнаружила. Мои расспросы почти ничего не дали. Удалось только выяснить, что одного из гостей по имени Толик срочно куда-то вызвали. Мой это был Толик или нет – не известно.

Для меня он в воспоминаниях остался солнечным мальчиком. В самые трудные моменты жизни я почему-то вспоминала именно о нём, вот.

Двадцать лет – это почти вечность. Как же он изменился – ужас! Почти не узнать. Да не почти, а вообще не узнать. Если бы не эти белые кудри, которые я приняла за седину, то ни за что бы не поверила, что это он. Уж очень сильно его образ отличался от той иллюзии, которая осталась в моей памяти.