Копье Лонгина. Kyrie Eleison

1677-й год с даты основания Рима, 3-й год правления базилевса Романа Лакапина, 8-й год правления императора Запада Беренгария Фриульского

(16—17 июля 923 года от Рождества Христова)

Шестнадцатого июля 923 года Беренгарий выступил в поход из ворот старой Пармы. Настроение императора было под стать итальянскому небу, почти безоблачным. Рим не подвёл и прислал из Равенны мощный пеший корпус, а всего под началом императора собралось около двух тысяч воинов. Немного омрачало настроение Беренгария отсутствие вестей от Гуго Миланского, слишком уж это было не похоже на всегда рассудительного и пунктуального графа.

Впрочем, успокаивал себя Беренгарий, изначально их встреча была запланирована не ранее чем у замка Борго, и посему повода для тревоги не должно быть. Вот только интуиция его почему-то упрямо бубнила, что замок Борго от Пармы отстоит не столь далеко, чтобы граф пожалел гонца и его лошадь и не известил бы своего сюзерена о своём благополучном прибытии.

К замку Борго император подошёл к вечеру того же дня.

Монахи, хранители останков святого Домнина, считавшегося хозяином этих стен, радушно приняли своего господина, однако в стенах крепости сомнения Беренгария относительно миланского графа получили неоспоримое подтверждение: граф Гуго не появлялся со своим отрядом в окрестностях Борго и с ним явно что-то случилось. Возможно, как утверждали местные, тому виной стала коварная и норовистая По, помешавшая графскому отряду осуществить переправу возле Кремоны. Направить к нему навстречу своего гонца Беренгарию отсоветовали слуги, поскольку неизвестно где и когда решится форсировать реку Гуго. К тому же существовала другая, более веская причина, заставившая императора забыть про все прочие дела на свете: по словам окрестных жителей, во Флоренцуолу, что отстоит от Борго всего на десять миль, накануне вошло бургундско-германское войско короля Рудольфа.

Итак, многомесячная игра в дипломатию закончилась, молодой король почувствовал в себе силы бросить ему вызов, и Беренгарий теперь ощущал в своих жилах давно забытое кипение крови.

Почти двадцать лет прошло с тех пор, как он в последний раз обнажал свой меч, и по иронии судьбы тогда это тоже были бургундцы, правда, из Нижнего королевства. Те воспоминания всегда тешили самолюбие императора, и сейчас Беренгарий вновь почувствовал воодушевление. Он теперь чуть ли не благодарил Рудольфа за его вторжение в Италию, ничто иное не омолодило бы императора сильнее и не налило бы такой мощью его мускулы.